Из привычного ритма школьной жизни меня вырвал звонок от Кемато. Он просил срочно приехать. По голосу понял, что он был напуган. Сбежал прямо с урока. Лишь написал Теко сообщение, чтобы он собрал мои вещи и отнес в шкафчик. Все равно моего исчезновения никто не заметит. Он спросил, что случилось. Ответил, что пока не знаю.
Примчался в больницу быстрее пули. Кое-как приложил пропуск к турникету. Пробежал мимо всполошенного охранника, поднялся по лестнице, потому что лифт было долго ждать. Ворвался в палату Кемато, которого там не было. Стал ему звонить. Его телефон зазвенел в тумбочке.
Выбежал обратно в коридор. Спросил первую попавшуюся медсестру, где Кемато. Она лишь пожала плечами и посоветовала спросить в регистратуре. Я поблагодарил ее и стремглав понесся вниз по лестнице. Допросил регистраторш с пристрастием. Чуть ли не кричал на них, чем привлек внимание отгружающих меня людей. Обычно, я бы засмущался и постарался слиться с окружением, но не сейчас. Почему на них накричал? Они не хотели мне говорить, где Кемато.
— Он находится в тринадцатом кабинете, на испытание вакцины, — наконец сдалась регистраторша, худая, противная тетка.
— Чего? — закричал я, — какое вы имеете право на нем что-то испытывать?
— Полное, — буркнула регистраторша и сунула мне договор, подписанный тетей. Там было черным по белому написано, что разрешено проводить на Кемато испытания новых вакцин. Я порвал договор в клочья.
— Как родственник, я имею право его забрать? — процедил сквозь зубы.
Регистраторша кивнула. Протянула мне какой-то бланк.
— Заполните и вы сможете его отсюда забрать.
— Потом! — закричал я, схватил бумажку и помчался в тринадцатый кабинет.
Нашел Кемато, связанным в смирительную рубашку, сидящим на кушетке рядом с приставленной к нему медсестрой. Еще ждали своей очереди.
— Отпустите его! — закричал я.
Медсестра спокойно встала. Натянула омерзительную в своей фальшивости улыбку.
— Добрый день, молодой человек, — заговорила она сладким, приторным голосом, — я не имею права вам отдавать его. Извините.
Кемато жалостно смотрел на меня.
— Имеете, — буркнул я и оттолкнул ее. Она чуть не упала.
Развязал Кемато. Он меня обнял. Повел его к выходу, по пути заполняя бумажку. Нам перегородила дорогу медсестра.
— Я вызову охрану, — сказала она, — у вас нет разрешения.
— Вот, — сунул ей под нос заполненную бумажку, — сойдет для разрешения?
Она кивнула, доброжелательно улыбнулась и открыла нам дверь.
Привел Кемато домой. Сразу же повел его в кровать, пусть лежит, долечивается. Он неустанно благодарил меня. Я лишь отмахивался, отвечал, что так поступают братья. Вскоре пришла мама. Была кратко введена в курс дела. После сразу же пошла звонить тети.
— Держи, — отдал Кемато наушники, — сейчас они тебе пригодятся.
Днем выходного дня к нам пришла тетя. Она принесла большущий пакет мандаринов для Кемато.
— Он их не любит, — сказал я.
Тетя опешила, сунула их мне. Мама вышла из комнаты. Она зло посмотрела на тетю. Та виновато опустила взгляд.
— Я не знала. Я не видела, что там такое.
Вышел Кемато. Он уже практически выздоровел. Только носом еще шмыгал. Тетя, видев его, бросилась обминать, слезно умолять о прощении. Ошарашенный Кемато долго не мог прийти в себя. Смотрел то на маму, то на меня, прося объяснить, что ему сейчас делать. Мама отвернулась, я лишь пожал плечами.
Кемато отлепил от себя тетю. Сказал, что не винит ее. Но та не поверила его словам. Прямо разрыдалась, упала на колени перед ним. Просила прощения. Опять. Только еще добавила извинений по поводу ее незнания, что Кемато не любит мандарины.
Глядя на нелепую картину, разворачивающуюся перед ней, мама усмехнулась. Назвала все это цирком и ушла к себе. Я тоже не хотел оставаться. Но нужно было хоть морально поддержать Кемато.
Тетя была наконец успокоена, отведена на кухню и напоена валерьянкой. Она все еще причитала, просила ее простить. Кемато постоянно говорил ей, что прощает. Тут вошла мама. Тетя упала на колени перед ней. И сказала, что в следующий раз будет советоваться. И повнимательнее читать документы, которые подписывает. На этом она с нами попрощалась, сунула Кемато пять тысяч йомм одной купюрой на мелкие расходы и удалилась. На эти деньги Кемато купил в магазине большой торт в честь своего выздоровления. Ни я, ни мама не были против.