Я пожал плечами.
— Сомневаюсь. Скорее всего чистое совпадение и не более того.
— Вредный ты, — буркнул Кемато и нырнул в кровать, заваленную мишурой.
В школе тоже началась предновогодняя кутерьма. Привезли елку, установили ее в актовом зале. И по коридорам наставили пушистых, искусственных сосен, наряжать которых согнали младшеклассников. Те с неописуемым восторгом в глазах вешали шары на елку, обматывали себя гирляндой и включали в сеть, пока не видели учителя. Сколько радости. В предвкушении чудес, которые не случится. Ведь чудесам не все равно, когда случаться? На Новый год, или в любой другой день? Почему им обязательно происходить на Новый год? Не понимаю. Искренне не понимаю.
Прозвенел звонок на урок. Мне там ждал очередной контрольный тест. Как я ему рад. Вот бы сейчас случиться чуду, сдать бы тест на отлично. Тех же мыслей про тест придерживался Теко. Но не поддерживал меня, касательно мыслей насчет чудес и Нового года.
— Ты не прав, Сашико, — говорил он мне, — люди вокруг, пусть даже и выдуманные тобой, но это не мешает им верить в чудо. Это им помогает жить. Так пусть верят.
— Они вполне реальны. Если бы все люди вокруг были бы плодом моего воображения, то я давно бы стер тебя, — буркнул я.
— А может не ты меня придумал. Так что я имею право существовать.
— Все равно не понимаю. С тем же успехом можно верить в чудо и каждый день. Не обязательно в Новый год. Что такого в обороте планеты вокруг солнца?
— В этом нет ничего особенного для Солнечной системы, галактики, Вселенной, тебя. А для людей есть. Они прожили один оборот в добром здравии. Или просто прожили. Разве это не чудо?
— Не знаю. Это вполне себе обычно.
Как-то раз, перед самыми новогодними каникулами, что есть единственный плюс от Нового года, меня подозвала к себе бабуля Анита. В руках она держала коробку, завернутую в синюю оберточную бумагу со звездами.
— Это тебе, Сашико, — говорила она, — подарок на Новый год.
— Спасибо, но я не возьму, — отвечал ей, — у меня нет ответного подарка.
— Глупый мальчишка, бери. Подарки от всего сердца не принимать нельзя.
Скрипя зубами, взял коробку из ее рук. Она оказалась увесистой.
— Спасибо, — сказал я.
— Откроется ее на самый Новый год. В ней лежит чудо.
Бабуля Анита улыбнулась. Ее глаза, застланные пеленой, смотрели прямо на меня. Я чувствовал ее взгляд.
Придя домой, я сразу же сорвал подарочную упаковку, открыл коробку. В ней лежал ларец. Посеребренный, с витиеватыми зимними узорами снежинок, елок и тому подобное. Рядом с ним лежала записка, написанная корявым подчерком. «Жди Сашико. Ларец скоро откроется, и ты увидишь чудо», — гласила она. Я отбросил ее в сторону. Решил открывать прямо сейчас. Но он был заперт. Ключа не было. Пришлось тащить инструменты. Колотил крышку молотком и зубилом, пытался ее как-то поддеть. Сломать замок. Но ларец не поддавался. Ладно. Буду ждать этого вашего Нового года. Я поставил ларец на тумбочку.
Вместе с зарплатой, львиную долю которой нужно будет потратить на подарки, что не есть плюс Нового года, выдали нам и два приглашения на Новогодний праздник в Саду на двоих персон. Схожу, раз есть такая возможность. И возьму с собой маму. А Кемато опять собирался идти один, но я сказал:
— Да возьми ты с собой Марику. Пусть у вас будет романтическое, новогоднее свидание.
На этот раз Кемато со мной согласился. Да очень даже быстро. У меня возникли некоторые подозрения, что их отношения перешли на иную ступень. Или собираются перейти.
Когда я и Кемато остались дома одни, потому что мама ушла в магазин за продуктами, я спросил у него:
— Чего там у тебя с Марикой?
Кемато резко покраснел, словно спелая помидора.
— А ты откуда знаешь? — забормотал он.
— По тебе заметно, — равнодушно буркнул я, — так что у вас там?
— Я это... — запинался, подозрительно еще больше, — того. В общем, все узнаешь на Новый год.
Он резко встал и вышел из комнаты.