Нам принесли заказ. Взяли мы себе курицу-гриль, по вишневому соку и каждый, что захочет. Я вот взял себе фруктовый салат, который практически весь состоял из мандаринов, политый нежнейшим йогуртом. Мама взяла овощное рагу. А влюбленная парочка – приличного размера кусок торта на двоих. Сидели, медленно ели по небольшим кусочкам. Смотрели друг на друга. Кемато испачкался кремом. Марика очень осторожно стерла крем с его губ салфеткой.
До Нового года оставались считанные минуты. Мы пошли на центральную площадь, где установили большие часы. Цифры сияли приятным белым светом. Черные стрелки медленно вращались, приближая момент праздника. Все волнительно смотрели на часы. Я же смотрел на ларец. Она вот-вот должна открыться.
— Десять! — закричала толпа, — девять! Восемь! Семь! Шесть!
Уже скоро. Уже почти.
— Пять!
Мне стало жарко от волнения. Пот потек градом.
— Четыре!
Руки задрожали. Я чуть не уронил ларец.
— Три!
Ноги подкосились. Я изо всех сил старался держаться, чтобы не упасть.
— Два!
Сейчас упаду. В глазах все размыто. Ларец стал большим сияющим пятном. Толпа вокруг слилась.
— Один!
С грохотом над площадью взорвались фейерверки разноцветными огнями. С хлопком открывались бутылки и пенистое шампанское разливалось по звенящим бокалам. Площадь заполнилась криками «ура», «с Новым годом» и смехом. Я уставился на ларец. Вдруг мое внимание отвлек Кемато, ставший перед Марикой на колени. Из кармана он достал коробочку, обделанную синим бархатом.
— Марика, — заговорил он и запнулся, — Марика, ты... — он смотрел на нее так, будто никого вокруг не существовало, — Марика, — и Кемато бросил попытки что-то сказать, открыл наконец бархатную коробочку. Внутри лежало серебряное кольцо с бриллиантом.
Марика застыла в изумлении. Посмотрела на меня и маму, которые были не в меньшем удивлении.
— Ты выйдешь за меня? — пролепетал Кемато. И время замерло. Крик толпы стих, снег застыл в воздухе. Гирлянды перестали мигать, а фейерверки взрываться. Марика смотрела на кольцо. Кемато взглядом, полным надежды, смотрел на Марику. Я и мама смотрели то на Марику, то на Кемато и ждали развязки.
— Да, — шептала Марика, — да! — она уже кричала. И слезы брызнули из ее глаз.
Кемато вскочил, надел кольцо на палец Марики. Обнял ее и поцеловал, когда над их головой взорвался салют разноцветными звездами.
— Сашико, — позвал меня знакомый голос.
Обернулся. Увидел бабулю Аниту. Она стояла среди толпы, смотрела сквозь меня. Мы вышли с площади, сели на заваленную снегом лавочку.
— Еще не открылся? — спросила бабуля, кивая на ларец.
Я вовсе о нем забыл. Но вот все вернулось. Мандраж и интерес. Рука потянулась к крышке. Я дернул замок... и ничего. Ларец был заперт.
— Никакого чуда нет? — спросил я бабулю Аниту.
— Разве? — удивилась она, — вот это не чудо ли?
— Что?
— Все вокруг. Эта ночь, эта жизнь. Твой брат, сделавший предложение девушке. Все это – чудо, Сашико.
— Это могло случится в любой другой день! Почему же Новый год особенный?
— Ты прав. Все могло с лучится в любой другой день. В новом году, — бабуля Анита подмигнула, — за этим мы и ждем смены года. Чтобы новые дни преподнесли нам сюрпризы.
— Но ларец? Зачем он?
— Чтобы ты ждал чуда. Каждый день – ларец. Он может оказаться пустым. А может наполненным разными чудесами. Тут не угадаешь.
Бабуля Анита лукаво улыбнулась.
— С Новым годом, бабуля Анита.
— С Новым годом, Сашико. Пусть у тебя сбудутся все мечты. Главное верить. И ждать чуда.
Глава 21.
Незаметно пролетели новогодние выходные. Которые были заняты подготовкой к предстоящим экзаменам. Как проснусь, сразу садился готовится. Не вставая с кровати, потому что было лень. Укапывался по уши в книги и записи с уроков. Мне никто не мешал. Мама проводила все свободное время у себя, а Кемато вовсе уединился к Марикой в путешествии по близлежащим городам.
И вот нас созвали в школу, на первую консультацию. Там нам рассказывали обо всем, что касается общего экзамена. А после была проведено тестирование, которое должно было выявить, куда нам лучше поступать.