— Это довольно глупо, — говорил Теко, — я буду придерживаться мнения, что нужно поступать туда, куда лежит душа.
Он, кстати, решил поступать вместе со мной, в исторический. И даже на тот же факультет. Обосновал он это тем, что всегда ему было интересно мышление предков.
Результаты тестирования мы узнали вечером. Нашел себя в длиннющем списке. Ага, советовал мне тест поступать на математический, поскольку у меня есть к этому способности. Понятия не имею, как это узнали, ведь я даже поделить простые числа не могу без калькулятора. Ну или столбиком, но никак не в уме.
В день перед экзаменом на меня накатило волнение. Случилось оно, когда я в очередной раз повторял тему, которую плохо запомнил. Все началось с мысли: «я не сдам». Как гром она прогремела у меня в голове. Ведь если мне попадется вопрос по этой теме я же не отвечу на него.
Ручка сама выпала из рук. Отбросил записи в сторону. Стал ходить туда-сюда по комнате. Вспотел.
— Чего с тобой? — спросил Кемато.
Объяснил ситуацию. Чуть ли не с истерикой. Он усмехнулся, попробовал меня обнять. Я вырвался.
— Не надо! — закричал я, — не до обнимания сейчас.
Кемато посоветовал мне прогуляться.
Холодный ветер быстро остудил меня. Я поглубже укутался в оранжевую куртку. Все-таки хорошо в ней. Уютно. В ней можно спрятаться, словно уйти в собственный маленький мир, в котором никогда ничего плохого не случается. А главное, тут нет экзаменов.
Я сел на лавочку в каком-то захудалом парке из десяти кленов с тонкими стволами, мощеными дорожками, из которых повылезали все камни. Стояли какие-то новогодние украшения, проржавевшие насквозь. Видимо, их не убирали и летом. Снял наушники. Хотел посидеть в тишине, услышать зиму. Но шум прохожих, визги и рев проезжающих мимо машин заполнили парк, отравили зимнюю тишину. Пришлось вернуться в музыку. Спокойная мелодия расслабляла. Лилась, как спокойный ручей, плавно и неторопливо. Я закрыл глаза.
Вдруг почувствовал у себя на коленях что-то постороннее. Открыл глаза. Это была женская сумка. Передо мной две женщины, лет за сорок, что-то активно обсуждали, не замечая меня. Стряхнул напавший снег, чем привлек их внимание.
— Извините, — пробормотала владелица сумку, забирая ее с моих колен.
Я встал, ничего не сказав, ушел. Пора было возвращаться домой.
Ночка выдалась бессонной. Как проклятый зазубривал конспекты, сидя под одеялом. Глаза бегали по строчкам, но мозг их отказывался запоминать. Даже уже не воспринимал. Как бы я не пытался. Глаза сами собой закрывались. С трудом держал их открытыми.
Кемато заворочался на кровати. Я замер, выключил фонарик на телефоне. Не хватало его еще разбудить. Но по скрипу матраса я понял, что он сел. Через щель в одеяле увидел свет – это он посмотрел время.
— Чего не спишь? — спросил он.
— Готовлюсь, — тихо отвечал я, не отрывая глаз от строчки, боясь, что напрочь забуду все, что прочитал.
— Ложись. Все равно сейчас ничего не выучишь, — пробормотал он, снова ложась, — если не выспишься, на экзамене будешь слабо соображать.
Он засопел. Ну и я, закрыл книжку, сунул ее под подушку и завалился спать. Завтра будет, что будет. Но прежде, чем уснуть, мысленно повторял, что я сдам на отличный балл. Я дам на отличный балл.
Пришел в школу рано утром. Там уже толпились сонные школьники, будущие студенты. Зевали, уткнувшись в конспекты и книжки. А мне было все равно. С утра такое чувство появилось, что экзамены – пустяк, ничто. Пройдут и пройду, неважно на какой балл сдам. Не самое страшное в жизни.
Нашел Теко. Сидел на подоконнике, уставившись в одну точку. Я с ним поздоровался, сел рядом.
— Не отвлекай, — буркнул он, — я программирую Вселенную.
— Не можешь. Она не послушает тебя, — отвечал я.
— Попробовать стоит. Вдруг мне, фантазии, удастся завладеть разумом фантазера.
Махнул рукой. Пусть делает, что хочет. Реальный мир нельзя запрограммировать. Можно лишь пользоваться шансами, которые он предлагает.