— Ну и что? — отвечала ему тетя, — он будет здесь учится.
Она достала из сумки конверт. Ректор испугался, отодвинул конверт от себя.
— Женщина, вы что?! — возмущался он, — вы за кого меня держите?! Извините, но я посчитаю это оскорблением.
— Я вас держу за порядочного человека, который возьмет моего племянника учится, — отвечала ему тетя, пододвигая конверт.
Ситуация меня стала утомлять. И злить. Я сам мог поступить. Без чьей-либо помощи. Поэтому я встал, оторвавшись от стены и сказал:
— Простите, но можно сначала я попробую сам?
Ректор, который сначала удивился моему появлению, согласился:
— Вот видите, даже будущий студент готов попробовать поступить своими силами. А вы мне тут конверты суете.
Тетя бросила недовольный взгляд на меня. Забрала конверт и вышла. Я последовал за ней.
Ехали всю дорогу молча. Она даже не смотрела на меня. Я не был против. Вышла на своей станции, даже не попрощавшись.
От волнения подкашивались ноги, когда я входил в институт, когда шел в аудиторию, где пройдет дополнительное испытание. Там я увидел с десяток будущих студентов. Таких же, как и я, волнующихся и с надеждой в глазах. Нам дали задание и все мы приступили к его решению. Никто не хотел сдаваться. Все мы поглядывали друг на друга, пытаясь оценить шансы соперника. Ведь из нас десятерых только трое поступят. И каждый хотел войти в тройку.
Сдал задание самым первым. Был выпровожен из аудитории ненавидящими взглядами остальных поступающих. Мне даже не нужно было залезать в их головы, чтобы понять, о чем они думают. На что они наедятся.
Я поступил. Увидел себя в списке на двери. Стоял и улыбался ему. И сразу же пошел, и подал недостающие документы, которые взял с собой. Так, на всякий случай. Вернувшись домой, рассказал о своем поступлении маме и Кемато. Те обрадовались, поздравляли меня. Кемато предложил позвонить и обрадовать тетушку, но мы с мамой наотрез отказались.
Тетушка узнала сама. Она заявилась в Сад, подождала, когда Кемато отойдет по делам и подошла. Ее лицо было перекошено гневом. Было оно красным, ноздри раздулись до огромных размеров, глаза вот-вот были готовы выпасть из орбит. Тетушка перестала быть той тетушкой, которую я знаю. Она стала походить на страшного монстра. Подошла ко мне и толкнула. Я упал.
— Ты посмел отказаться от моей помощи, — шипела она нечеловеческим голосом, — ты неблагодарный! Я столько для тебя сделала! Столько тебе дала! Ты! Ты ничтожество! Ты был бы ни кем без меня!
Она рывком подняла меня и сорвала оранжевую куртку с меховым капюшоном. И ушла, оставив меня дрожать на морозе в одной легкой рубашке. Подбежал Кемато, укутал меня промерзшего до костей и повел домой греться.
Глава 24.
За чередой экзаменов и прочей суматохи я потерял себя. Искал везде: под кроватью, в шкафу, в Саду Потерянных Душ. Даже забрел в гости к племени, возглавляемым Макето. Нигде не было меня. Лишь одно место оставалось, где я еще не искал.
Рано утром, еще за темно, вышел с рюкзаком из дома. Шел торопливо, ведь мог опоздать на поезд. Подходил к станции, как подъехав паровоз, единственный работающий паровоз. Он появился из синевы, сначала, как гудок и яркий, белый свет фары. Стук колес нарастал. Второй гудок и вот паровоз пронесся мимо меня, окатив подорванным сугробом. Я быстро обошел его, взобрался на платформу. И вошел в теплый вагон.
Менялся пейзаж за окном. Унылый город остался позади, в той синеватой тьме. Замелькали заснеженные поля, леса, укутанные снеговыми шапками. Вдалеке тусклым светом виднелись деревни.
Приехал на нужную станцию. Вышел вместе с остальными людьми. Некоторые узнавали меня и здоровались. Я здоровался в ответ. Перебросил через черные вычищенные рельсы и вступили на тропинку. Снег звонко хрустел у меня под ногами, крепкий мороз больно щипал за нос, постукивал по стволам. Звезды тихо гасли. Алая зорька поднималась на почерневшим лесом.