Сидел я на пологе, а с меня градом тек пот. Он попадал в глаза и жег. А Тереко и Мико все не хватало жару. Тереко обливал водой разгоряченные кирпичи печи. От них валил густой пар, становилось еще жарче. Мы сидели, тяжело дышали. После парни предложили попарить меня веником. Я согласился. Лег на полог спиной вверх. Березовый веник из моих рук взял Тереко. Не сильно, но ощутимо он бил меня веником по спине и ногам. После под веник лег Мико, позволивший мне попарить его. Последним хлестали Тереко.
Мы намылились дегтярным мылом и теплой водой смыли всю грязь. Мико и Тереко лукаво переглянулись. По их взгляду понял, что они что-то задумали. Они взяли меня за руки и за ноги и понесли на улицу. Я пытался вырваться, бился, извивался, как змея. Они держали крепко. Со всего размаха кинули меня в сугроб и нырнули сами. Мы обтирались холодным снегом, а после принялись играть в снежки. Наш смех разносился эхом в морозном воздухе.
Надурившись, вернулись в баню отогреться. После взяли вещи и побежали в дом. Там, сидя завернутыми в полотенце, пили чай с сушеными ягодами шиповника и говорили за жизнь. Узнал, что Мико собирается женится. А Тереко никак не найдет себе девушку. Надеется найти ее в городе, когда скоро туда поедет учится. Я спросил, на кого он поступил. Ответил, что на механика.
Легли спать мы все вместе, на печи. Но никто из нас не засыпал. Смотрели на потолочные доски, из которого торчало сено. А рядом громко мурлыкал кот.
Поутру мы распрощались с Мико. А сами занялись делами по дому. Пошли в хлев, где в загоне стояла большая корова, от ее дыхания к потолку поднимался густой пар. Я слазил на сушила и принес ей навильник душистого сена. За это корова облизала мне шершавым языком руки. А Тереко доил ее в железное ведро. Молоко звонко ударялось об стенки.
После обеда, до которого мы ничего толком не делали, лишь лежали и разговаривали, Тереко взял большие сани и повел меня кататься на большую гору. Мы сели на сани, я впереди, Тереко сзади. Он оттолкнулся ногой и сани, подрывая пушистый снег, стремительно понесли нас с горы. Меня охватил восторг вперемешку со страхом. Я закричал. Кричал и Тереко. Вдруг сани налетели на кочку. По полетели с них прямо в сугроб. Выбрались из него все в снегу, который таял на разгоряченных лицах.
Вечером, как просушились, пошли в гости к Наните. Там у нее собрались еще и Инита, Камита и Мико. Нас угостили компотом из смородины, который был извлечен из подпола и открытым пирогом с начинкой из сливового варенья. Поиграли в лото. А после девушки затянули красивую песню о любви звонкими голосами. Я заслушивался. Хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался никогда. Ведь я нашел себя. Впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему живым. Поздно ночью все мы разошлись. Ну кроме Мико, поскольку Нанита была его невестой.
Рано утром я попрощался с Тереко. Мы договорились как-нибудь встретится еще. Может быть даже в городе. И я пошел на поезд. Шел я один. Было еще темно и путь мне освещала полная луна, заливавшая все вокруг голубым светом. Вдруг я услышал из леса хруст веток и снега. Вгляделся в ночной полумрак. И увидел большого оленя. Мне показалось, что его рога переливались серебром. Он гордо уходил прочь.
Подъехал паровоз, который увез меня обратно в серую скуку города. Я нашел себя, чтобы опять потерять.
Легенда об Иерико. Песнь восьмая.
Мучился Творец великий, что много горя людям принес, решив град-столицу истребить. Стал он думать, как вину свою перед людьми искупить. Отправился он в град-столицу в образе старца древнего. Встретил он там девочку, что на улице жила. Стал Творец великий спрашивать ее: «Чем помочь тебе, девочка?» Отвечала ему девочка: «старец древний, на улице я живу, в холоде и грязи, но хочется мне дома теплого, дома уютного». И повел ее Творец великий, что старцем обратился по улицам града-столицы. В дом ее привел, что на окраине заброшенным стоял. Хлопнул он в ладоши и преобразился дом. И говорит Творец: «дом теперь твой». Благодарила девочка Творца великого.