— Где ты был? — грозно спросила она. Отвечал, что гулял в Саду Потерянных Душ.
— Расточительство денег, — по обыкновению своему говорила она, — не нашел лучше, на что потратится? Уж бы тогда сходил и купить перевертелку.
Ну вот, нашла самую бестолковую вещь в мире. Перевертелка. Игрушка, появившаяся в моем поле зрения пару месяцев назад. И только стоило заикнутся о ней, мать сразу же взвела ее в разряд бестолковой траты денег. Хотя я даже и не думал покупать эту глупость.
Скинул рюкзак. Повесил куртку с меховым капюшоном на вешалку. Любимая куртка, подаренная тетей. Мать ее ненавидела. Сначала несколько раз пыталась вернуть ее тетушке, но та снова ее приносила. Спустя месяц попыток мама сдалась и позволила мне в ней ходить. Так и ношу не снимая.
Скоромный ужин забираю в комнату. Как и мама. Мы не едим вместе. Сегодня мамой была приготовлена вареная капуста и подлива из грибов, которые летом собрался по ближайшему парке. Кто бы что не говорил, но я считаю это вкусным.
Дальше – уроки. Одним из заданий было написать сочинение о том, кем я себя вижу в будущем. Бестолковая вещь. Более бестолковая, чем перевертелка. Никем я не вижу себя в будущем. Никем. Незаметный, как всегда. Но чего-то писал, представлял себя довольно успешным работником офиса по продажам бестолковых вещей, которые покупают лишь бы показать свой статус. Да и сам я жил в достатке. У меня большая квартира с тремя комнатами. И кухня большая. Все большое, под стать тому мне – большому человеку.
Мысли текли, как разноцветная речка. Кто красит мои мысли? Может быть в моей голове живут гномики и у них там есть завод по производству красок. И вот каждое утро, как только я просыпаюсь, они тоже просыпаются и идут мягкими кистями раскрашивать мысли. Одну в красную, радостной будет. Другую – в черную. Мысль злая. А третью в синюю. Мысль о обиде. Обиде.
Падаю на кровать. Каким же я сегодня был грубым. Я накричал на бабулю Аниту, хотя она ко мне пришла со всей душой. Открытой душой, а я в нее плюнул, как самый некультурный человек. Словно маленький ребенок.
Нехорошо становится на душе. Щемит сердце. И глаза сами собой наливаются слезами. Плохо, неподобающе поступил я. Какое слово знаю. «Неподобающе». Как взрослый. И как взрослый я должен поступить. Извинится перед ней.
— Чего швыряешься! Спать ложись! — кричала из-за тонкой, практически картонной стены мама. Ответил, что скоро лягу. Слышал, как она ворчит, как скрипела ее кровать и шелестело одеяло. Не винил ее, что она всегда груба со мной. Работа у нее тяжелая. Вставала рано утром и приходила поздно вечером. Я видел ее редко. Лишь пару часов в день. Но упорно готовился к ее приходу. Стряпал ужин, если сам не на работе. А если и на работе, то старался принести чего-нибудь. Добрая у меня начальница. Позволяла брать с собой блюда, от которых отказались гости. В те вечера мы устраивали пир. Хотя мне не нравится та, богатая еда. Мне ближе все та вареная капуста. Ее пресный вкус и тяжесть, с которой прожевываешь кусок. Это не описать словами.
Как извинится перед бабулей Анита? Занимался этими мыслями вместо того, чтобы погрузиться в «Легенду об Иерико», первую песнь которой нужно прочитать к завтрашнему уроку. На ум приходило слезное извинение, которое я сразу же отбросил. Я что, ребенок, чтобы плакать? Тем более стоять на коленях и плакать. Совсем, как ясельное дитя. Может подарить ей что-то? Вот это дельная мысль. Подарить какой-нибудь подарок. А что? Я не знаю, что ей может понравится. Как поступают взрослые? Дарят деньги. Всегда дарят деньги. Ведь на деньги можно купить все, что только захочешь. Но сомнения одолели меня. Не возьмет бабуля Анита денег. Не возьмет.
Тут вспомнил, что забыл выключить свет. Ведь уже давно десять вечера. Как час. Щелкнул выключателем. С тихим потрескиванием лампа погасла. И в комнату ворвался свет уличных фонарей. На стене плясали тени кленовых веток с золотыми листьями. Резными и такими прекрасными. Любовался ими, забыв, что хотел придумать, чем принести извинения.