Но все же я не думал, что весь мир выдуман мной. Такого просто не может быть. Если бы целая Вселенная находилась у меня в голове, мозг бы мой давно бы взорвался. Или бы я управлял ей, как только мне вздумается. Ну а почему бы и нет? Мой мир, как хочу, так и действую.
Следующим днем я осмелел, что даже вечером вышел на улицу. Решил добежать до ближайшего магазина и купить что-нибудь для ужина. И капусты себе. На парадной двери подъезда меня встретил плакат, реклама какого-то строительного магазина. На нем улыбался мне моей улыбкой мужчина, смотрел на меня моими глазами. Он был мной, только старше. Сорвал рекламу и бросил в мусорную корзину. Это было уже не смешно.
Прогуливался мимо стеллажей в пустом магазине. Встречал на этикетах мужчин и женщин со своим лицом. Даже коровы на бутылке молока были похожи на меня. Взяв нужное, расплатился с девушкой-кассиром с моим лицом и побежал.
Уже видел себя во всем. В узорах спиленных веток, в коре деревьев, в облаках, проносящихся над головой. А уже о прохожих и говорить нечего. У каждого было мое лицо. Даже у Теко, случайно встреченного в центре города было мое лицо. Он лишь смотрел на меня и ухмылялся:
— Я же говорил.
Я побежал. Так быстро, как только мог. Не стал спускаться в метро, не стал садится в автобус. Бежал, куда смотрели мои глаза. Их глаза. И прибежал я к дому.
В квартире меня стал обнимать Кемато с моим же лицом. Вышла мама, у которой было мое же лицо. Я вырвался из объятий Кемато, оббежал маму и заперся в комнате. Они спрашивали моим голосом:
— Сашико, что случилось?
Я забрался на кровать, нырнул под одеяло. Молча сидел, не отвечал на их стуки в дверь и крики. Мои собственные крики.
Тут услышал, что Кемато пошел за инструментами, чтобы открыть дверь. Я перепугался. Закинул в рюкзак какие-то вещи и выпрыгнул в окно. Благо был первый этаж и падать невысоко.
В кармане зазвенел телефон. Это была мама. Не стал брать трубку. Так она меня найдет. Так я сам себя найду. Выключил телефон и нырнул сквозь дыру в железном заборе. Так я оказался в Саду.
Бездумно по нему бродил. Шлялся по мощеным камнем дорожкам, уходящим в даль, подрывал тающий снег ногами. А главное, не видел никого. Сад был пуст. И лишь ночные шорохи заполняли его, словно я шептал. Мимо пробежало два человека, абсолютно худых и в набедренных повязках из пакетов. Они остановились, увидев меня. Подошли ближе, под свет уличных фонарей. И я увидел, что они были мною. То же лицо, те же волосы, то же худощавое телосложение.
— Здравствуй, Сашико, — сказали они хором моим голосом. И двинулись на меня. Я в ужасе попятился назад. Споткнулся о торчащий камень. Они нависли на до мной. Протянули руку. Не помню, как поднялся и побежал от них прочь.
Темнело. Нашел какую-то беседку, чтобы переночевать. Было холодно. Беседка деревянная, резная, обдуваемая всеми ветрами. Благо под лавочкой тепло и довольно уютно. Расстелил схваченное впопыхах одеяло, скинул обувь. Подложил под голову кофту Кемато и задремал.
Посреди ночи меня разбудили шаги. Неторопливые и шаркающие. Я замер. Человек сел прямо на до мной и сказал:
— Выходи, мальчишка.
Это была бабуля Анита.
Я вылез у нее из-под ног. Сел рядом.
— Что тебя привело сюда? — спросила она.
— Все стали мной, — ответил я.
Бабуля Анита вздохнула.
— Все остались собой, Сашико. Просто ты хочешь, чтобы они стали тобой.
— Я не хотел, но они стали. Я не хочу, чтобы этот мир оказался моей выдумкой.
— А он и не твоя выдумка. С чего ты это взял, мальчишка? Он реален и нереально одновременно. Он в твоей голове и за ее пределами. Так что нечего выдумываться, отправляйся домой спать. Мама с Кемато волнуются.
— Нет. Переночую здесь.
Я вернулся под лавку. Поджал ноги, спрятал голову в куртку. Бабуля Анита ушла. Шумел ветер голыми ветками, каркали прилетевшие грачи. Я лежал и слушал симфонию весенней ночи и медленно засыпал.