Глава 27.
Сидел, ничего не делая, смотрел в окно, на ночную улицу, по которой среди снега брели уставшие прохожие. Вдруг донеслись до меня веселые крики, шум, гам и звон бубнов. Я наспех оделся и вышел. Разноцветной рекой проносилась мимо меня толпа. Яркие костюмы кричали цветом. Желтые, золотые, оранжевые. Все они переливались, перетекали друг в друга. Отовсюду звучала музыка. В такт ей били в большие бубны.
Вышли Кемато и мама, посмотреть вместе со мной на шествие. Возле нас остановилась девушка в пышном золотистом платье с оранжевыми кругами, предложила нам попробовать сыра, яркого, желтого, с дырками.
Меня тянуло следом за толпой. Она меня манила. Недолго думая, сбегал домой, надел яркую рубашку и вошел в шествие. Подхватила на руки музыка и понесла вперед. Я отплясывал, как в последний раз, вкладывая всю душу в каждое движение, в каждый взмах руки, в каждый шаг. Смеялся, как умалишенный, громко и звонко. Как и все вокруг меня. Мы шли, не разбирая дороги, перед нами останавливались машины. Разрушали серость города, разрывали ее на клочки, как бумагу. Дома играли красками, асфальт на улицах трескался от наших шагов.
Музыка поднимала нас в воздух. Уносила следом за собой. Бубны, их звон будоражил тело, заставлял носится толпе мурашек. Все быстрее и быстрее отбивался ритм. В мелодию вошли гитарные рифы, от которых стекла дрожали. Они накатывали, как волны, меняя танец.
Мы сцепились руками, ведущий потянула нас за собой. Мы как большая змея, скользили по улицам. Мимо мелькали лица прохожих, автомобили, еще голые деревья. Талый снег с водой вылетал из-под наших ног и сразу же испарялся.
Мы летели в безумном танце над крышами домов. Поднимались все выше и выше с каждым ударом бубнов. Наши разноцветные одежды сливались в яркую ленту, вьющеюся над городом. С силой отбивали ритм, ударяли по твердому воздуху. Звонкий звук удара, почти как звон бубна, стремился вниз. Наши ноги бежали по дороге пианинных клавиш, извлекая мелодию, захватывающую дух.
Музыка задавала нам темп. Быстрее и быстрее. Уже не разбирал, где небо, а где земля. Все перемешалось в едином безумном танце. Меня подняли на руки и понесли. Я как маяк, светился и возвышался над лентой цвета.
В груди бурлил восторг. И я ему дал волю. Все вокруг раскрасилось яркими цветами. И даже темное ночное небо стало кремовым с блестками звезд. Кружилась голова, ноги и руки заплетались. Но танец не останавливался. Он все набирал обороты.
Мимо меня пронесся пушистый дракон цвета лимона. Посмотрел на меня глубокими зелеными глазами и подмигнул. Я на него запрыгнул. Перебирая лапами, он помчался над толпой. Поднялся прямо к небу. Я коснулся рукой небесного свода и разноцветными блестками посыпались на меня звезды.
Уже люди валились от усталости. Их подхватывали те, у кого остались еще силы и уносили в танец. Мы уже не шли, а бежали. Безжалостный ритм не давал нам идти. Гитарные рифы сотрясали нас. Тела изгибались и скручивались в танце.
Я отставал. Бежал изо всех сил, следом за толпой. Но они безвозвратно удалялись от меня. Все быстрее и быстрее. Я стал опускаться все ниже и ниже, звезды на мое рубашке блестели в лучах восходящего солнца. Я опустился на землю, провожая взглядом танцующих, растворяющихся в желтом свете солнца.
Глава 28.
Кемато собрал нас на кухне, чтобы сказать, что послезавтра он поведет нас знакомиться с родителями Марики, заодно и обсудить предстоящую свадьбу. Мама сразу заволновалась. Стала рассуждать в слух, что нужно для знакомства. Хотела меня отправить за тортом, но ее остановил Кемато:
— Мам, послезавтра. Успеем купить.
Я был наслышан от Кемато о родителях Марики. Как и мама. Он говорил, что она из довольно приличной и обеспеченной семьи. Вот поэтому мама и волновалась. Не хотела ударить в грязь лицом.
Сам Кемато волновался не меньше. Мы вечером, прежде чем заснуть, болтали о всяком разном, что случилось за день. И разговор зашел о предстоящем знакомстве.