Накупил зеркал. Обвесил им все стены. Комната стала намного просторнее. Бесконечно просторнее. В ней хватало места для множества меня. В ней никогда больше не становилось темно. Зато ушел Хорето. Теперь меня никто не донимал предложениями отправится в царство Готоре. Но исчез интересный собеседник.
Услышал голос:
— Как ты, Сашико?
Он был мне знаком и не знаком. Я спросил:
— Кто ты?
— Я ,— отвечал голос.
— Верни мне маму! Верни Кемато! Возьми кого-нибудь другого! — закричал.
— Я ее не забирал, — ответил мне голос.
И замолчал. Я прозвал его долго.
Забрал все свои вещи. Снова сложил в рюкзак, спрятал поглубже в зеркала. Не знаю как, но Теко нашел его. Он пообещал мне, что скоро мы отправимся попутешествовать. Я был несказанно рад. Обнял его, как меня обнимал Кемато. Он еле отбился от моих объятий.
Хотел полить капусту. Но она сбежала. Видел следы волочившихся корней на подоконнике. Нашел обрывок листа, зажатый в окне. Решила уйти раньше меня. Предательница. Взял и выкинул горшок для рассады, чтобы ей не куда было возвращаться.
Очередной поход к врачу под бдительным присмотром. Держали, как маленького, за руку, не давали отойти в сторону. Кабинет пожелтел с моего прошлого визита. Все те же вопросы, все те же записи в блокноте. Еще больше выписанных лекарств и предложение оставить меня здесь. Я протестовал. Да и родители Теко не хотел оставлять меня без присмотра. Вернулись домой. Ночью заперся в ванной. Принимал душ, пока кожа на пальцах не сморщилась в причудливые узоры. Хотел стечь вместе с водой в сливное отверстие. Выбраться на свободу. Тело оказалось слишком густым.
Стал составлять компанию мне паук. Он поселился на моем зеркале, в которое сбежала мама. Плел по ночам прекрасные узоры, на которые любовался с утра. Распылял на них воду и смотрел на игру солнечного света, на крупицы радуги на стене. Однажды взял паука на руки. Он так быстро побежал ко мне. Сел на шее и укусил.
Продал все зеркала. Абсолютно все. Больше не мог спать, когда со всех сторон на меня смотрели мои глаза. Я в них проваливался. Взгляды разрывали тело на куски. С утра приходилось сначала собирать себя, прежде чем завтракать таблетками с блинчиками. Ничего не почувствовал, когда отдавал зеркало с мамой. Будто там ее уже не было. Может быть и не было. Она не укоряла третью ночь подряд. Выгнал паука, потому что больно кусался.
К вечерним танцам присоединился Теко. Включали громко музыку и долго танцевали, пока не падали обессиленные на пол. Лежали, стаскивали с себя мокрую одежду. Потом по очереди шли мыться. И так изо дня в день. Надоело. Танцы прекратились. Лишь мирное прослушивание музыки в полном одиночестве.
Оказался на старой квартире. Прогулялся по ней. Они не изменилась. Все та же двухъярусная кровать, все те же конспекты Кемато, сложенные в тумбочку. Та же кухня, пропитанная насквозь запахом вареной капусты. Та же мамина комната, с телевизором, показывающем бесконечные сериалы. Только не было зеркала и людей. Но квартира не казалась пустой. Наоборот, в ней кипела невидимая жизнь. Пытался найти ее. Надел очки, изменившие цвета, перевернувшие квартиру с ног на голову. И ничего. Лишь пустота. Пятнами краски на воде появилась чернота.
Вырезал номера страниц «Легенды об Иерико». Из них составил календарь до назначенной даты поездки. Каждый день маркером зачеркивал цифру. Или безжалостно сдирал. Но поездка не свершилась. Сжег календарь вместе с остальными листами «Легенды об Иерико». Пепел развеял по ветру.
Прогуливаясь по ночам с Теко стал замечать, что какой бы темной ночь не была, у меня появлялась тень. Нет, не от фонарей. Просил Теко уходить с освещенных улиц. Всегда ее видел краем глаза. Но она быстро убегала от моего взгляда.
Деревья зазеленели. Листья полностью распустились и распушились. Трава поднялась. Ее быстро скосили. Комнату заполнил аромат скошенной травы. Такой свежий. Он отрезвлял. Успокаивал меня. Мог часами сидеть у настежь открытого окна и вдыхать его. Захотелось отправится туда, где всегда бы был такой запах.