Шимрод зажег светильник, вынул шпагу из ножен и приготовился.
Прошло несколько секунд.
Из дымовой трубы вниз протянулась длинная рука цвета влажной замазки. Пальцы с подушечками на концах, как у лягушки, ощупывали воздух в поиске опоры. Размахнувшись, Шимрод перерубил шпагой кисть этой руки. Из обрубка стала сочиться вязкая зеленовато-черная кровь; с крыши послышался унылый мучительный стон. Существо свалилось на землю, после чего снова наступила тишина.
Шимрод изучил отсеченную конечность. На четырех пальцах сверкали кольца, причем особого внимания заслуживало массивное серебряное кольцо на большом пальце, со вставленным в серебро куском бирюзы, обработанным в виде неограненного кристалла. На камне можно было различить кольцевую надпись, вырезанную непонятными Шимроду символами. Талисман? Какова бы ни была природа этой надписи, камень не смог защитить владельца этой руки.
Отрубив пальцы, Шимрод снял кольца, хорошенько их промыл, засунул в поясную сумку и снова улегся спать.
Утром Шимрод превратил хижину в переносной ларец и возобновил полет над тропой, через некоторое время оборвавшейся на крутом берегу реки Твай. Шимрод перескочил реку одним прыжком. Тропа продолжалась вдоль другого берега. Река время от времени растекалась, образуя мирные запруды, окаймленные смотрящимися в зеркальную воду ивами и тростником. Затем река повернула на юг, а тропа — опять на север.
Примерно в два часа пополудни Шимрод прибыл к отмеченному железным колом перекрестку Твиттена. Неподалеку находилось длинное приземистое строение из неотесанных бревен — постоялый двор «Смеющееся Солнце и плачущая Луна» с вывеской у входа в таверну, изображавшей соответствующие светила.
Открыв тяжелую дощатую дверь, скрепленную чугунными скобами, Шимрод увидел слева столы со скамьями, а справа — прилавок. За прилавком корпел над какими-то записями высокий белокурый молодой человек с продолговатой физиономией и отливавшими серебром глазами; Шимрод сразу почувствовал, что в жилах этого юнца течет не только человеческая кровь.
Когда Шимрод приблизился к прилавку, молодой человек отвлекся от своих занятий и приветствовал его легким поклоном: «Чем могу служить?»
«Я хотел бы снять комнату — если у вас есть свободное помещение».
«Насколько я знаю, в связи с ярмаркой свободных мест не осталось. Но лучше спросить у Посоха — он тут хозяин, я только прислуживаю в трактире».
«Тогда, будьте любезны, позовите Посоха».
За спиной Шимрода раздался голос: «Кто здесь поминает Посоха?»
Из кухни появился широкоплечий коротконогий субъект, по-видимому полностью лишенный шеи. Его большую круглую голову увенчивала густая шевелюра, расцветкой и растрепанностью напоминавшая старую соломенную крышу; опять же, золотистые глаза и остроконечные уши свидетельствовали о получеловеческом происхождении.
«Я позволил себе такую смелость, — вежливо ответил Шимрод. — Я рассчитывал, что вы могли бы предоставить мне кров и пищу, но мне уже объяснили, что все подходящие помещения, скорее всего, заняты».
«Так оно и есть, в общем и в целом. Как правило, я могу предложить самые различные удобства, в зависимости от того, сколько готов заплатить постоялец. Но сегодня выбор невелик. Какое помещение вас устроит?»
«Меня устроила бы чистая, хорошо проветренная комната с удобной кроватью, не посещаемая насекомыми — если цена не превысит мои возможности. Кроме того, не откажусь от сытного ужина».
Посох почесал в затылке: «Сегодня утром одного постояльца ужалила меднорогая натрида. Он устроил скандал и сбежал по Западной дороге, не расплатившись. Могу предложить вам его номер — а также добротный ужин — за умеренную плату. Ночевка на охапке сена в конюшне, конечно, обойдется дешевле, но там водятся натриды».
«Предпочитаю комнату», — отозвался Шимрод.
«Всецело одобряю ваш выбор, — кивнул Посох. — Что ж, следуйте за мной». Трактирщик провел Шимрода в помещение, вполне оправдавшее ожидания последнего.
«Вы умеете складно говорить и держитесь, как человек благородного происхождения, — оказавшись наедине с постояльцем, заметил Посох. — Тем не менее, если не ошибаюсь, вас окружает ореол волшебства».
«Надо полагать, он исходит от этих колец», — Шимрод продемонстрировал хозяину свою ночную добычу.
«Любопытно! — заявил Посох. — За такие кольца я отдал бы норовистого черного единорога. Праздные языки поговаривают, что только девственница может оседлать черного единорога — чего только не придумают! Какое дело единорогу до девственности? И даже если бы единорог был настолько разборчив, каким образом он мог бы убедиться в соблюдении такого требования? Стали бы наездницы предъявлять ему доказательства своей девственности перед тем, как садиться ему на спину? Не думаю. Забавная выдумка, не более того».