Когда я был маленьким, этот маленький кусочек мяса жил от меня отдельно: теперь же он воссоединился с моей думающей головой. Моя рука связана с мыслью моей синапсолями, фибриолями, светозарием; мысль моя соединена с ногой моей сердечным сплетением. Там находится средоточие страха.
Мы не слышим уже более язык ваш, коим вы глаголите, доходящий до нас почти снизу.
Внутри нас есть рука, которая спускается. Я пойду поищу продолжения у Иоканана Продолжицы и скажу тому, к чему я обращаюсь, что я отправляюсь в местности пустынные. Поглядите на эту руку!
Она невидима, эта рука. Вы ничего не сможете схватить ею.
Теперь: я вхожу в часть пространства, которое во мне освещено кожей.
Нет-нет: вы входите в часть пространства, что освещено теперешним настоящим: и оно впереди, словно свет, вопреки воле своей содержащийся в месте осязаемом.
Мы входим в ту часть света, которая есть страх.
Есть ли одесную пространства нашего часть видимого, что невидимо зрению нашему?
Ну да, ну да; но нет, но нет.
Мы, слепцы, в состоянии ли мы увидеть черное? Ну да, но нет.
Если бы в сей же миг вошел Глагол и действительно стал глаголом, в этом мире не осталось бы места более ни для чего, кроме как для света слова.
Да, да, да. Третьи наши уста зарылись в том, что, как мы слышали, спряталось внутри нас.
Произнесите же еще несколько слов, прежде чем посыпать их прахом.
Они перемещаются в том же пространстве, в котором мы пребываем в неподвижности.
Свойство целеполагания человеческого — ставаться человечишкой, помноженной на человека.
Когда человек удаляется от человека и от его значенья, он вновь начинает сознавать, что человек есть болезнь твари животной.
Человек стал единственной целью человечка.
Человек есть самые малые дарованные нам врата.
Таков человек, когда стамши он человеком в отсутствии человека.
Вместо того чтобы в собственном соку развариваться, смогли бы вы различать свет, землю, материю и воздухоплавательную мистерию, что отмораживает жизнь?
Нет.
Да.
Свет — это материя тонкая, проворная и проницательная, являющаяся причиной светания, она освещает и придает всему цвет и делает предметы видимыми. Свет попадает на материю, это так. Материя же есть смешение малых частиц, соединение которых образует все тела. Земля есть подлунный шар, созданный для нашей и тварей наших жизнедеятельности и пропитания. Землей называют также субстанцию, материю, из которой состоит этот шар как снаружи, так и внутри. Воздух есть жидкий и легкий элемент, окружающий землю.
В том месте, где Иоанн Сороковник поет свою одинокую песнь, не надобно бы ему затягивать псалом 151.
«Бездна взывает к глубине: ради бытия я съела брата своего; я преступила его, а затем совершила покаяние. Ты поднимешь то, что погребено, ты погрузишь то, что воспламенено!»
Мне всегда становилось плохо при мысли, что во французском языке слово я могу произносить я и вместе со мною совершенно посторонние мне люди.
Й-й-а тоже.
Я никогда не могла смириться с тем, что меня изрекало именно то, чем я сама являюсь, что меня создало то, чем я была, что я должна стать тем, кем буду, что я должна говорить кому ни по́падя ты есть, слышать, как ты рассказываешь, чем ты являлся, когда он был. А ты?
Что понимаешь ты под ты? Предположим, что я принадлежит мне: но если оно принадлежит мне и вы пользуетесь им, то вы не имеете на то никакого права.