- Минутку. Иду.
Она открыла дверь друзьям. Элли была в форме медсестры, маленькая Николь в самодельном рюкзаке припала к спине матери. Спящий младенец был укутан в хлопковое одеяло, чтобы было теплее.
- Можно войти?
- Конечно, - ответила Эпонина. - Извините, должно быть, я чего-то не расслышала...
- Разумеется, сейчас не самое удобное время, чтобы ходить в гости, проговорила Элли, - но учитывая нашу занятость в госпитале, если мы не придем пораньше, то так и не сумеем выбраться к тебе.
- Ну а как ты себя чувствуешь? - спросил доктор Тернер через несколько секунд. Он поднес сканер к телу Эпонины, и данные уже начали появляться на экране переносного компьютерного монитора.
- Слегка устала, - произнесла Эпонина. - Но, возможно, просто психологически. После того как два месяца назад ты сказал мне, что обнаружил признаки ухудшения, начало сердечного приступа мерещится мне по крайней мере раз в день.
Во время обследования Элли оперировала с клавиатурой, присоединенной к монитору. Она убедилась, что наиболее важная информация с монитора записана компьютером. Эпонина перегнулась, чтобы видеть экран.
- А как работает новая система, Роберт?
- Зонды несколько раз отказывали, - ответил он. - Эд Стаффорд утверждает, что они недостаточно хорошо отработаны... К тому же у нас нет еще надежной схемы обработки данных, но в целом мы довольны.
- Отлично получилось, Эпонина, - отозвалась Элли, не поднимая глаз от клавиатуры. - При наших ограниченных средствах, когда столько раненых на войне, мы не смогли бы следить за больными RV-41 без помощи таких автоматов.
- Жаль, что мне не удалось воспользоваться советами Николь при проектировании, - проговорил Роберт Тернер. - Она великолепно знает системы внутреннего контроля. - Доктор заметил на графике нечто неожиданное. - Скопируй его, дорогая. Нужно будет показать Эду.
- Ты не слыхала чего-нибудь нового о своей матери? - спросила Эпонина, когда обследование приближалось к концу.
- Два дня назад мы встречались с Кэти, - не сразу ответила Элли. - Это был трудный вечер, она явилась с каким-то "поручением" от Накамуры и Макмиллана, чтобы обсудить его с нами... - Голос Элли едва был слышен. Во всяком случае, Кэти утверждает, что суд состоится до Дня Поселения.
- А она видела Николь?
- Нет. Насколько нам известно, ее никто не посещает. Пищу ей доставляют Гарсиа, а ежемесячные медосмотры проводят Тиассо.
Кроха Николь закопошилась и пискнула за спиной матери. Эпонина потянулась, прикоснулась к щечке ребенка, открытой для воздуха.
- Трудно поверить... такие мягкие, - сказала она. В этот момент малышка открыла глаза и заплакала.
- У меня есть время покормить ее, Роберт? - спросила Элли.
Доктор Тернер поглядел на часы.
- Хорошо. Здесь мы почти закончили... Вильма Марголин и Билл Такер живут в следующем квартале. Я схожу к ним, а потом вернусь.
- А ты справишься без меня?
- Едва-едва, - мрачно ответил он. - В особенности с беднягой Такером.
- Билл Такер медленно умирает, - пояснила Элли, обращаясь к Эпонине. Он живет один, у него сильные боли. Но правительство теперь запретило эвтаназию, и мы ничего не можем поделать.
- Ну что ж, сегодняшнее обследование не показало никакого ухудшения, сказал доктор Тернер Эпонине несколько мгновений спустя. - Спасибо и за это.
Эпонина не слышала его. Умственным взором она видела свою медленную и мучительную смерть. "А я не хочу, чтобы так было со мной, не хочу. И как только не смогу ухаживать за собой... Макс принесет мне ружье".
- Извини, Роберт. Должно быть, мне хочется спать куда сильнее, чем кажется. Что ты сказал?
- Что тебе хуже не стало. - Роберт поцеловал Эпонину в щеку и направился к двери. - Вернусь через двадцать минут, - обратился он к Элли.
- Роберт выглядит очень усталым, - проговорила Эпонина после его ухода.
- Да, - ответила Элли. - Он по-прежнему так много работает... в свободное время все равно одни волнения. - Элли сидела на земляном полу, прислонившись спиной к стене хижины. Николь на ее руках припала к груди и время от времени ворковала.
- Смешная какая, - произнесла Эпонина.
- Что ты, просто неописуемое удовольствие.
"Это не для меня, - проговорил внутренний голос Эпонины, - ни теперь, ни когда-либо". В памяти Эпонины промелькнула страстная ночь, когда она едва сумела сказать "нет" Максу Паккетту. Столько горечи накопилось на душе. Она попыталась справиться с собой.
- Я прекрасно погуляла вчера с Бенджи. - Эпонина решила изменить тему.
- Не сомневаюсь, он сегодня утром все мне расскажет, - проговорила Элли. - Он обожает воскресные прогулки с тобой, других радостей не осталось, кроме моих редких визитов... я так благодарна тебе.
- Забудь об этом. Бенджи нравится мне. К тому же приятно ощущать себя полезной, если ты понимаешь, что я имею в виду... Он приспособился на удивление хорошо. Во всяком случае, у него меньше причин для жалоб, чем у сорок первых и тех, кого послали работать на оружейную фабрику.
- Он скрывает свою боль, - сказала Элли. - Бенджи умнее, чем все думают... В психиатричке ему не нравится, но он понимает, что не может позаботиться о себе. И он не хочет быть для кого-нибудь обузой.
На глазах Элли вдруг выступили слезы, и тело ее дрогнуло. Малышка Николь оторвалась от груди и уставилась на мать.
- С тобой все в порядке? - спросила Эпонина.
Элли утвердительно кивнула, вытерла глаза маленьким хлопковым платочком, который держала возле груди, чтобы не промокнуть. Николь принялась сосать дальше.
- На страдания вообще трудно смотреть, - проговорила Элли. - А напрасные страдания просто разрывают сердце.
Охранник внимательно проверил удостоверения и передал их другому, облаченному в форму человеку, сидевшему за пультом компьютера. Тот запросил какую-то информацию и вернул документы охране.
- Почему, - спросила Элли, когда они отошли подальше и никто не мог ее слышать, - почему этот человек каждый день проверяет наши фотографии, если за последний месяц он пропускал нас через этот пункт не меньше дюжины раз?
Они шли вдоль улицы, направляясь к выходу из поселения, расположенного близ Позитано.
- Это его обязанность, - ответил Роберт, - и ему приятно ощущать собственную значимость. Если он перестанет устраивать из этого церемонию, мы забудем, что он обладает властью над нами.