Напоив «Буяна», солового жеребчика, и не зная, чем ещё заняться, Вера прошлась по двору.
Егоровна возвращалась домой с бутылкой в руках.
— Для опохмелки!
— Скажите там… мне ждать некогда, — попросила Вера ледяным голосом, но тут же, как бы спохватившись, выпалила: — Нет, не надо. Не будите. Я одна уеду.
— Ох, капрызная ты девка! — упрекнула Егоровна. — Для тебя только трезвые хороши? А ежели человек выпимши? Ты приноровись к нему, поухаживай за ним. Наше дело — бабье!
Не слушая назиданий, Вера принялась охомутывать коня. Успеть бы уехать одной. За дорогу уняла бы сердце. Она ещё только заправляла шлею, а во двор уже, разминаясь, вышел Семён. Приглаживая свои спутанные волосы, стал упрашивать:
— Зайди, Верочка, на минуту. Посидим…
— Даже не подумаю…
— Нельзя без «посошка». Порядок не нами заведён.
— Ну и шагай себе с посохом, коли хочется. А у меня конь есть.
Замолчав, Вера повела «Буяна» к оглоблям. Семён пошёл рядом с ней и заговорил так мягко, как только позволял ему его грубоватый голос:
— Я знаю, на что ты сердишься. Виноват перед тобой.
Но мы ведь немножко, чуть-чуть вспрыснули моё возвращение… Тоскливо стало без тебя, ну, вот и… — Он развёл руками. — Обругай меня всяко, только не молчи. Не сердись. У меня сердце болит, когда возле меня хмурятся…
Дай, я сам запрягу коня!
Вера подобрела, — для первого раза можно извинить, — и, отступив на шаг, следила за быстрыми и ловкими движениями Сёмы. Когда он упёрся ногой в хомут и стал затягивать ремённую супонь — шутливо предостерегла:
— Потише! Помнишь, как медведь дуги гнул?!
Завязав супонь, Сёма стукнул кулаком по дуге. Она загудела.
— Не хватает колокольцов! Может, найдём в магазине?
— Нам не почту везти. Зачем они тебе?
— Ну, как же?! Чтобы все в окошки высовывались!..
— Я не кукла, нечего меня напоказ выставлять!..
Семён ушёл в избу, пообещав «обернуться в одну секунду». Вера ждала его, остановив коня возле крыльца; не подымая глаз на окно, думала:
«Выпьет или не выпьет?..»
У неё боязливо зябло сердце. Она всё больше и больше присматривалась да прислушивалась к Семёну, будто к человеку, с которым встретилась впервые; будто никогда не пела частушек под его гармошку и не плясала перед ним в кругу своих подруг; будто не она провожала его в армию в дождливый осенний день. Но что же тут удивительного? То была девчушка. Повзрослев, она переменилась. И он тоже переменился. Поневоле прислушаешься…
Семён вышел в фуражке, с подсолнухом в руках, который дала ему на дорогу Егоровна. Мягкие губы у него лоснились, на лице играло довольство.
— Вот и я готов! — объявил громогласно, словно спешил обрадовать.
Он сел рядом с девушкой и хотел взяться за вожжи, но та опять заупрямилась:
— Нет, нет, править буду я. — И объяснила: — Конь с норовом. Ты его ещё не знаешь. И он не знает твоей руки.
Семён, неожиданно для себя, уступил ей.
Вера, глянув ему в глаза, спросила:
— С «посошком»?
— С маленьким. Ты не сердись. Пойми…
— Первый раз, так и быть, прощу.
Они заехали на вокзал. Семён получил багаж; уложив его под переднее сиденье, хлопнул рукой по чемодану и от удовольствия прищёлкнул языком:
— Какие подарки я для тебя припас!.. — И выжидательно посмотрел на Веру. — Отрез на пальто — раз! Отрез на платье — два! А матерьял…
— Красивее того, голубого?
— Что ты! Увидишь — закачаешься! Бабы с ума сходят! Называется — пан-бархат! Слыхала?
— А ты думаешь — нет?
Хотелось спросить — какого цвета пан-бархат, но Вера сдержалась: сам скажет. И ждать ей пришлось недолго.
— Я выбрал золотистый. К твоим волосам как раз! И самый дорогой! Наши офицеры даже отговаривали: моих денег жалели. А я для тебя — всё!
Подъехали к райвоенкомату. Пока Семён был занят там, Вера думала о платье. Отрез дорогой — надо отдать сшить в городе. Можно даже сейчас. Ателье мод недалеко… Но она остановила себя: «Зачем же так сразу? Он подумает, что у меня все заботы — о нарядах…»
Стуча каблуками, Семён спускался с крыльца на тротуар.
— Можно ехать дальше.
— В райком?
— В загс.
— А ну тебя!.. Я спрашиваю серьёзно. Мне показалось, что ты решил сегодня везде встать на учёт.
У неё, Веры, нынче год особенный: недавно её приняли в партию! Сёма уже был в дороге, и она не успела написать ему об этом. А скоро её пригласят на бюро райкома. Она уже сейчас волнуется. Ведь будут утверждать её вступление! Конечно, зададут вопросы… Интересно, о чём спрашивали его? Волновался ли он?.. Но Вера не успела спросить.