До него быстро дошло, куда притащил его Инги, но мелькнувшая было мысль: «Нужно будет воздать братцу за его упертость!», быстро сменилась размышлениями о том, что у владельца Электроовечки, пожалуй, весьма мрачное чувство юмора. Раз он решил так назвать свое заведение…
Пока парень жмурился и потирал глаза, Инграм уже переговорил с андроидом-регистратором, после чего, заговорщицки подмигнув Адаму, поманил к себе. В детстве с таким же видом Инги его подманивал, чтобы сунуть в нос какую-нибудь дрянь типа дохлого паука или здоровенного кузнечика. Оставалось надеяться, что чувство юмора все того же владельца Электроовеечки – пусть мрачно, но не столь чудовищно, чтобы клепать для своего интим-салона ксеноморфов… С Инграма бы сталось.
Они направились в инфернально синеющий по правую сторону от ресепшена коридор. Из коридора вели многочисленные ответвления к торговым и приват-залам. Входы в них вспыхивали разных оттенков неоном каждый раз, когда из них выходил какой-нибудь поддатый посетитель или вызывающе одетая работница салона. За вспышкой, как правило, в узкое пространство выплескивались оживленные разговоры, приправляемые взрывами смеха, чеканным перестукиванием бокалов и громкой музыкой. Некоторые двери оставались наглухо запертыми, на них чаще всего мигали таблички: «Не беспокоить!». Адам предпочитал не думать о том, что происходит за этими дверьми.
А вот на дверях, к которым подошли Альвенслебены, таблички не было. Более того, они тут же приветливо разъехались, и братья очутились в помещении, которое больше напоминало выход в открытый космос…
Многочисленные точки ввинченных в потолок светодиодов отражались в антрацитово-зеркальной черноте пола, поэтому, когда Адам переступил порог, у него создалось впечатление, что он шагнул прямиком в звездное небо. По проекционным панелям стен неторопливо плыли дивные красочные туманности, звезды рождались и взрывались всего в десятке футов от него. Их плазма и раскаленные газы столь правдоподобно брызгали в разные стороны, что Адаму приходилось постоянно подавлять желание инстинктивно прикрыться рукой – настолько это было реалистично.
Однако сие светопреставление длилось недолго. В какой-то момент космические анимации сменились статичными снимками Млечного Пути. Вдоль стен начали поочередно зажигаться белые светящиеся круги, очерчивающие верхушку конусообразных пьедесталов, а потом… на этих пьедесталах начали появляться девушки…
Это были невероятно прекрасные представительницы самых различных этносов. Объединяло их всех лишь то, что у многих имелись татуировки, а волосы и ресницы были выкрашены в неестественно-яркие цвета, вроде кислотно-зеленого, бирюзового или вырвиглазно-желтого. На девушках не было ничего, кроме кружевного белья, чаще – под цвет волос. Все они очаровательно улыбались Адаму, махали и призывно изгибались.
Адам, пообещавший себе, что не доставит своему старшенькому удовольствия узреть в нем хоть каплю заинтересованности, проиграл почти сразу. Парень невольно замедлил шаг, когда на расстоянии вытянутой руки от него возникла чуть призрачная длинноволосая блондинка с узким красивым лицом и гипнотичным синим взглядом. Он заглянул ей в глаза, и блондинка сладко улыбнулась, плавным жестом маня подойти поближе. Со стороны это выглядело так, словно она являлась коварной русалкой, а Адам – сбившимся с курса моряком, которого хвостатая обольстительница завлекала в темные воды…
- Мистер Альвенслебен! – вдруг воскликнул приятный женский голос, заставивший Адама оторвать от «русалки» взгляд.
- Как мы рады!
- Вас видеть!
Это точно был один и тот же голос, но почему-то раздававшийся из разных мест.
Две миловидные девушки азиатской наружности вышли с противоположных сторон, прилегавших к «космическому залу» помещений. У них обеих было идеально-гладкое шелковистое каре и одна внешность на двоих, вплоть до крохотной родинки на щеке. Судя по всему, это были сотрудницы Электроовечки – с бейджами над грудью, одетые в обтягивающие боди черного и белого цветов, черные колготки и туфли на тонюсенькой шпильке в тон волосам. Адам предположил, что они близняшки, но ровно до того момента, как за его спиной раздался все тот же голос:
- И уважаемого гостя, которого вы привели.
Альвенслебен рывком обернулся, все внутри подхватилось от неожиданности, и он с трудом удержался, чтобы не выругаться. Перед ним стояла такая же третья. На этот раз с белым каре и в коралловом боди. На бейдже у нее лаконично значилось: «Джена».