Эстафету перехватили «Dead Uniсorn». Они значительно улучшили прошивку андроидов, а также закупили у «Cybernetic Life» (контрольным пакетом акций которой сейчас владел Карл Альвенслебен) самые лучшие на тот момент МПИИ-модели.
Встроив в своих почти-как-живых мужчин и женщин машинный разум, способный к обучению и познанию, «единороги» создали первые прототипы почти-что-безупречных партнеров, способных запоминать хозяйские предпочтения. Помимо этого, теперь они были способны к полноценному общению, выполнению несложных бытовых задач, имели несколько сценариев, встроенных в протокол взаимодействия, чтобы владелец мог выбрать «характер» своей куколке, а в постели умели выполнить даже самый специфичный каприз.
В сочетании с гиперреализмом такая инновация произвела настоящий фурор. Для небольшого на тот момент процента населения она надежно заменила несговорчивых людишек, без конца требующих уважать их, слушать, слышать, прислушиваться, соблюдать личные границы и не трогать, когда болит голова, на безропотную синтетику. В этот процент входили преимущественно те, кто обременять себя вышеперечисленными нормами социализации не хотел, не мог вести полноценную жизнь по тем или иным причинам, а также личности не рвущиеся «трогать траву». Проще говоря: хикки, инцелы, «просветленные», социофобы, люди с определенными психическими расстройствами, девианты и далее по списку.
Тогда в «Dead Unicorn» даже не подозревали, какую ловушку Джокера они невольно расставили следующему поколению. Ловушку под названием – андроюнинг.
Столько бешеного хейта, сколько пережили бедные андроюниты, не пережила даже субкультура виртуальщиков. Как это всегда и бывает, не такое уж и страшное отклонение от привычной социальной модели вызвало у общественности просто массу негодования, презрения и смешков. Одно лишь допущение мысли союза человека и андроида провоцировало у людей желание немедленно высказаться. А поскольку высказываться в соцсетях было куда привычнее, нежели делать это где-нибудь на улице (да и андроюниты на улицы особо не выходили), интернет в итоге просто заполонило призывами; среди которых призыв к «отмене» был, пожалуй, едва ли не самым гуманным.
Однако же, в отличие от модных субкультур-однодневок, гаснущих и зажигающихся чуть ли не каждое десятилетие, порицаемое и гонимое всеми движение андроюнитов не просто смогло пережить других своих ровесников, но и буквально интегрировалось в общество на всех уровнях.
Настолько, что теперь у них имелись собственные общины и районы для проживания со всеми необходимыми удобствами: церквями лояльно настроенных конфессий, центрами специальной психологической помощи, массой ремонтных и перепрошивочных мастерских, даже детскими дизайн-домами, в которых андроюниту с его второй «серверинкой» могли спроектировать и изготовить ребенка. Правда, исключительно базовой модификации «C», в обязательном порядке с защитой от «нежелательных манипуляций», дабы изобличать первертов.
В годы легализации прижизненного копирования андроюниты являлись основной клиентурой компаний, производящих ультра-реалистичных андроидов. «Dead Unicorn», «Cute Dollie», «Ophiuchus» – специализирующаяся преимущественно на изготовлении мужских моделей и некоторые другие поймавшие волну брэнды, получали поистине баснословную прибыль. Поэтому, когда такое копирование запретили, это был поистине черный день для них всех.
Пришлось просто начать дизайнить «несовершенные» аватары. Цена на андроидов, по ним изготовленным, со временем снизилась почти до уровня стандартных моделей, поскольку процедура копирования в нее более не закладывалась. Андроюниты ликовали, компании искали новые трамплины для дизайнерского креатива.
Но, как говорится, трон никогда не пустует. Ведь все, что запрещается законом – всего лишь ныряет в тень.
Так случилось и тогда. Прижизненное копирование стало опасным, но очень прибыльным подпольным бизнесом. Прищучить который не смогло даже последовавшее за запретом ужесточение мер наказания.
Более того, теперь этот бизнес был овеян каким-то тревожащим скабрезным флером морального разложения. Поскольку на данный момент основной клиентурой ультрариал-андроидов являлись вовсе не безобидные андроюниты, но люди – которых заводил сам факт того, что их секс-андроид скопирован с живого человека. Для них это было что-то вроде симулятора рабства, с которым десятилетия назад благодаря повсеместной роботизации в развитых странах было практически покончено.