Примечания автора:
(1) Каньон Пало-Дуро – каньонная система откоса Капрок, расположенная в техасском Панхандле недалеко от городов Амарилло и Каньон.
Часть 8. "Красотка по баснословной цене".
Поначалу ему в глаза бросился огненный всполох, и только потом Адам понял, что на самом деле это волны необычайно длинных, рыже-золотистых волос. «Нимфа», приподнявшись на цыпочках, словно танцовщица, в одно движение обернулась к своим зрителям, и плавно пропустив отдельные пряди через пальцы, сжала их в кулачках, неуверенно улыбаясь и смотря куда-то поверх голов наблюдавших.
Альвенслебен отрывисто спросил:
- Кто это?
Спросил и сам удивился. Казалось, язык его двигался, не установив толком стабильной связи с мозгом, и речь вырывалась изо рта еще до того, как в голове окончательно созревала мысль.
Спросил, несмотря на то, что прекрасно понимал, насколько дурацкий этот вопрос. Личности скопированных наверняка не раскрывались. А в выдуманных именах смысла не было – каждый покупатель сам назовет, как захочет.
- Жемчужина этой коллекции, - с удовольствием ответила Джун, наблюдая за очарованным Адамом с самой понимающей и кошачьей улыбкой из всех возможных. Столь же по-кошачьи – тихо и грациозно, вопреки всем законам высоченных каблуков, консультантка тотчас переместилась ближе к своему клиенту, стоило на лице последнего зажечься неподдельной заинтересованности.
Адам медленно обогнул платформу, поедая стоящую на ней девушку жадным взором. Она была восхитительна, словно одна из фарфоровых куколок от «Enchanted Doll», коллекционируемых его мамой, с таким же слегка печальным проникновенным взглядом и хрупкими пропорциями тела. Ее кожа будто светилась изнутри и казалась абсолютно белоснежной. На вид очень мягкие шелковистые локоны, ниспадающие вдоль спины, облизывали бедра незнакомки, будто языки открытого огня. У нее было лицо с безупречной симметрией в каждой из черт, и каждая линия в них повторялась в точности справа и слева, будто ее рисовал дотошнейший из художников. Вне всякого сомнения, самый искусный мастер на земле.
Девушка случайно взглянула на него пронзительными малахитово-зелеными глазами, но не улыбнулась. Не помахала, не поманила рукой, как многие другие проекции, просто отвернулась прочь, и Адама накрыло столь резкое и столь сокрушительное разочарование, какое вот так вмиг из-за подобной ерунды испытывать было попросту ненормально. Догнавший эмоции разум сообщил ему, что он, походу, совсем крышей поехал от одиночества.
- Она великолепна, - тихо произнесла Джун, украдкой наблюдая за реакцией гостя.
- Она словно Годива, сошедшая с холста Кольера, - негромко отозвался Адам, не в силах оторвать глаз от грациозных движений проекции.
- Включить голос? – поинтересовалась Джун и, не дождавшись ответа, обратилась куда-то в пустоту. – Шерил, проиграй запись голоса копии с платформы номер семь.
- Запись голоса копии двадцать пять сорок три, - ответствовал все тот же ИИ, пригласивший их с Инграмом за мраморную стену.
Затем последовала непродолжительная тишина, звуковой сигнал, оповещающий о начале записи, и тут же нежный мелодичный голосок взволнованно заговорил:
- М-м-м… мне уже начинать читать? С выражением… да, да, конечно… кхм...
«То, что Тимей о душах утверждает,
Несходно с тем, что здесь дано узнать,
Затем что он как будто впрямь считает,
Что всякая душа взойдет опять
К своей звезде, с которой связь порвала,
Ниспосланная тело оживлять». (1)
Послышался осторожный шорох перелистываемых страниц. Приятный девичий голос неуверенно продолжил:
- Т-так… и еще. Сейчас…
«Мефистофель:
Но не такой, как все; он служит по-иному;
Ни пить, ни есть не хочет по-земному;
Как сумасшедший, он рассудком слаб,
Что чувствует и сам среди сомнений;
Всегда в свои мечтанья погружён,
То с неба лучших звёзд желает он,
То на земле – всех высших наслаждений,
И в нём ничто – ни близкое, ни даль –