- Обязательно сходим, - он треплет младшего по голове и вылезает за ограду, аккуратно возвращая на место металлический прут. Адам берется за толстые черные прутья обеими ручками и, прижавшись к ним лбом, со щемящей тоской наблюдает за тем, как Инграм неторопливо спускается к морю.
И каждый раз, когда Инграм оборачивается, чтобы помахать, Адам все стоит там, за этой кованой черной решеткой. Он словно взаперти, тогда как Инграм свободен...
Но свежий соленый бриз, долетающий с побережья, вмиг выдувает из головы все тягостные мысли. Морские воды так приятно шумят, и плачут над ними чайки, мастиковые деревья гипнотично шелестят кругом, когда Инграм идет по холму. И он забывает о брате, о данном ему обещании в ту же секунду, когда бросается ему в глаза сверкающая искра волны…
Они, наконец, вышли на улицу. Окутывающий улицы сумрак уже был не густо-чернильный, а, скорее, насыщенно-синеватый – близился ясный рассвет.
- Машина твоя едет? - спросил Адам, зябко поводя плечами. Рубашка, в которую он был одет, была слегка тонковата для столь прохладного утра. Инграм взглянул на экран смартфона.
- Четыре с половиной минуты и будет здесь.
- Тогда я погнал.
Инграм кивнул, достал сигареты, чтобы покурить заранее и не сорить потом пеплом в салоне, как вдруг Адам, уже дойдя до авто, неожиданно громко выдал:
- Спасибо!
Голос его эхом разлетелся по грязному неприглядному переулку. Инграм удивленно поднял глаза. Пауза. Губы сами собой растянулись в ехидную ухмылку.
- За девочку?
Младший брат драматично прикрыл ладонью глаза.
- За то, что заехал, придурок!
Мужчина засмеялся, вскидывая руку в как бы прощальном жесте. Адам, покачав головой, залез в свой Ламборгини и отчалил.
Инграм провожал белоснежный силуэт автомобиля взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду, и осознание – на первый взгляд простое и совершенно очевидное, с опозданием накрыло его, будто бы колдовской морок.
Адам так и остался там… За этой проклятой оградой.
Теперь уже добровольно.
***
Это было лучшее утро лучшего нового дня – самого замечательного дня в ее инерционном существовании. С этого дня она вновь заживет свободной и вольной жизнью. Засыпет купюрами долговую яму отца, а потом осядет где-нибудь в Восточном Квартале, может быть, найдет себе дело по душе… А ее андроиды не будут думать об «Электроовечке».
- Девочки, мы уходим! Сегодня же, – Джун вошла в комнату персонала и сразу швырнула копи-коммутатор на диван рядом со шкафчиком Кирстен. Та давно о таком мечтала.
- Ты уверена, что нам стоит, сестрица?!
- Как быстро!
- Конечно уверена, - Джун бодро улыбнулась своим копиям. – Сегодня же напишу Маркесу. Скажем спасибо той славной девчуле! Не зря уламывала столько времени, все не зря! Знала, что мое упорство вознаградится! Сумма, которую мы выручили с продажи этой копии… Она покроет все. Я посчитала.
- Зря она переживала, да? – улыбнулась Джена, проверяя в ушах серьги.
- Кто? – удивилась Джун. Джил вопросительно наклонила голову.
- Копия двадцать пять сорок три. Точнее, ее оригинал. И вовсе это не старый извращенец!
- А очень даже молодой! - фыркнула Джун.
Джена прыснула. Джил слегка улыбнулась.
- Скажу так. Эти Альвенслебены – далеко не худшие клиенты. Вполне себе адекватные. Несмотря на статус. Так что девочка зря с ума сходила… Никто ее не будет выслеживать. Пусть спит спокойно. Они с этим Адамом не встретятся никогда в жизни, - Джун набросила на плечи шелковый кардиган, подхватывая дамскую сумочку. – Ну, да и ладно… Собирайтесь живее! Мы уходим.
И она зашагала на своих высоченных шпильках прочь из комнаты персонала. Прочь из этого места и из этого бизнеса, оставляя в самом сердце красочной «Электроовечки» несколько сотен должниц. Таких же, какой до этого дня была и она сама. Скопированных в обмен на ее собственную свободу.
Примечания автора:
(1) Плангонолог – коллекционер кукол.
(2) Дип – в каталонских мифах это злобный черный адский пес и эмиссар Дьявола, который пьет кровь людей.