Однако девушка не стала читать подруге мораль или корить за обман, просто предупредила, что ее родители держат в курсе «успехов» Кирстен чуть ли не весь Нейро́полис, на что Стоун ответила, что ей на это уже давно по барабану. Она от них сбежала, сама себя полностью обеспечивает, а на остальное ей начхать. И что «ожидания родичей – это их проблемы».
Лили не стала спорить и с этим. Она была в курсе прохладных отношений Кирст и ее предков, к тому же уже давно переросла юношеский максимализм, порождающий нотации в духе: «Ну, это же роди-и-ители!». Да, ее собственная семья в плане отношений между членами была едва ли не идиллией, но глупо было бы предполагать, что так происходит у всех. Или что так должно быть у всех.
Поэтому она просто подбодрила Кирстен, сказав, что та большая молодец – нашла хорошую работу, сняла квартиру, ни от кого не зависит, не все так здорово могут устроиться! Кирст в ответ на это заметно воспряла духом, приободрилась, даже немного засмущалась, и дальше беседа потекла еще оживленнее.
Когда подруги разделались с первой порцией гамбургеров и приступили к картошке с соусом, разговор как-то сам собой свернул на сплетни и сугубо личные темы.
- Знаешь, кто не так давно интересовался твоим приездом? – с ухмылкой поинтересовалась Кирстен, закидывая в рот сразу две картофелины.
- Кто?
Лили сделала вид, что не догадывается, хотя ответ напрашивался сам собой.
- Стэнфорд, - с удовольствием припечатала Кирст.
Лили картинно уронила голову на скрещенные руки и вымученно застонала. Подруга глумливо захихикала с набитым ртом, неприлично прихлебывая колой.
- Боже, нет. Ну, за что-о-о? – протянула Фармер с мученическим видом, помешивая соломинкой в стакане.
- Ага. Спорим, это твои сдали тебя его мамке. А она тут же своему Стэнлику растрещала.
Стэнфордом Джеем Корнером звали сына маминой приходской приятельницы. Они с Лили росли вместе, регулярно пересекаясь на шумных вечеринках с барбекю, которые нередко закатывали мистер и миссис Фармер, когда им это еще позволяло делать их финансовое положение. Позже ходили вместе в одну школу, где Стэнли стал для Лили тем самым навязчивым хулиганистым ухажером, отгоняющим от предмета своих воздыханий других мальчишек, но в то же время дергающий любовь всей своей жизни за косы. В старшей школе Лили казалось, что она всерьез в него влюблена, в то время как симпатичный высокий Стэн подлечивал свое израненное отфутболиваниями Фармер самолюбие в компании других девушек. Не забывая, однако, всячески покалывать Лили странноватыми знаками внимания, в которых так и сквозило это: «Ну, посмотри, какого распрекрасного меня ты упустила!», что как бы невольно намекало на то, что она ему все еще очень нравилась. Сейчас же…
Сейчас Лили и сама не знала, что к нему чувствует. Наверное, она бы с удовольствием пообщалась с ним, как с приятелем, вспомнила бы детство, школу, забавные истории из прошлого, однако заводить отношения желанием не горела. Хотя мысль о том, что Стэнли по-прежнему к ней неравнодушен, немного потешила ее эго, чего уж греха таить…
- Хотя ладно. Ничего страшного, на самом-то деле. Мы все равно с ним вместе учиться будем на потоке. А, может, и вообще в одной группе.
- Серьезно? – Кирстен едва не облилась колой.
- Серьезнее некуда, - чуть свела брови Лили. – Он же на направление Кибернетики в технологический сюда еще на первый курс поступил.
Да, это не было тайной, однако Фармер редко об этом заговаривала. Еще бы! Ей было обидно чуть ли не до слез, когда выяснилось, что Корнер без труда поступил на факультет, о котором она грезила на протяжении всей старшей школы. После оглашения результатов Лили, словно парализованная, смотрела на списки зачисленных, не видела в них себя, зато видела там Стэнли, и испытывала такое вселенское отчаяние, будто наблюдала за тем, как с неба на город неумолимо падает метеорит, осознавала, что жизнь рушится, ломается на глазах и ничего, ничего нельзя было с этим поделать.