Альвенслебен заглянул в смартфон. Иконка с робо-девушкой ползла где-то в районе Вудед Хилс и сообщала, что заказ будет добираться до Оук-Лоун приблизительно час. Так что можно было не париться и с полной самоотдачей погрузиться в культуру этих… гуру шумистов. Адам быстренько оформил доставщику онлайн-пропуск, предупредил о визите сначала консьержа, потом МПИИ-систему жилого комплекса и возвратился к искусству.
Всплывшая у него рядом с рабочим столом 3-D дискография напоминала замысловатую композицию из каракулей. Нарисовать которые, впрочем, мог без труда какой-нибудь Сэм, посещающий первый класс начальной школы. Сэм этот, однако, скорее всего был тем еще затворником. Поэтому предпочитал творить, сидя за последней партой. В заброшенной школе. В полночь. Так что рисунок сочетал в себе зарисовки из анатомического справочника, изображение специфического вида бутафорских ножей с AliExpress и нечто похожее на кадры фильма «Оружейный барон».
На полу и стенных OLED-панелях отобразился слегка разрозненный углами рабочего кабинета предгрозовой пейзаж беспокойного моря, темные воды которого мерно накатывали на крестовину компьютерного кресла и ноги Адама. Под детской зарисовкой экспериментальной работы хирурга-новичка море опасно вспенивалось и сыпало призрачными брызгами.
- Медея, а что исполнитель пишет про трек? Про сам жанр? – ухмыльнулся Адам, начиная уже потихоньку глохнуть.
- ИсполнительYig пишет о своем творчестве следующее: «Да, это музыка может показаться кому-то непривычной, однако это музыка – эксперимент. Музыка – очищение. Понадобиться время, чтобы привыкнуть. Может быть, стоит выделить для нее отдельные часы, лечь, дать пронизать себя этому насыщенному плотному звучанию. Тогда звук сотворит свою магию, и вам обязательно полегчает».
- Понял. Ждем.
Адам не дождался. Хотя сильнее всего в этой бренной жизни он хотел, чтобы ему-таки полегчало. Открытый для всего нового и «очищающего», он стоически позволил музыке Yig «пронизать себя». Но, увы, к концу прослушивания последнего трека (которых было целых пять, а у одного из них было аж десять прослушиваний на Spotify), пронизанными во всех смыслах сделались лишь его барабанные перепонки, в то время как душа по-прежнему была полна скепсиса и жестокой иронии.
Покончив со всеми отобранными Медеей композициями в жанре лавкрафтианского харш-нойза, Адам приступил к дегустации следующего по списку сорту шума. Гуро-трэпа.
Исполнитель «Galvanic» клятвенно обещал в своем текстовом интро, что к его кросс-спейс пространству ничего кроме дискографии не требуется, что нужно просто закрыть глаза, и тогда музыка сама населит разум слушающего соответствующими образами. Адам послушно смежил веки – требовалось немного отдохнуть от кропотливого заполнения таблицы.
Перед его мысленным взором под жуткий мозгоразрывной скрежет материализовался унитаз. Довольно жалкого вида, вероятно, расположенный где-нибудь в заброшенной психбольнице с просторов криминализированного гетто. Некто скреб по этому унитазу металлической вилкой, пока из слива доносились жуткие ревербированные вопли. Адам открыл глаза и переключил трек.
Следующий исполнитель, неудержимо долбя половником по жестяным бочкам и сверля дрелью прямиком в левый висок, бодренько зачитал ему рэп чуть ли не на все запрещенные в мире темы. Адам настолько прифигел от текста, что даже полез посмотреть, на каких таких безобразных кладбищах интернета Медея его вообще откопала.
Под рифмованные заверения музыканта о том, что лучше бы он – его слушатель, засох в… использованном контрацептиве, Адам обнаружил, что трек добавлен десять минут назад на какой-то шакального вида музыкальный сайт. Вокруг осциллограммы трека мигало пять рекламных баннеров, внизу светилась надпись мелким шрифтом: «1 прослушивание». То бишь, его – адамово.
Оставалось разве что безмолвно отдать честь этому отважному воину звука с половником, ведь момент его бана и удаления трека по причине оскорбления… чего и кого только можно, неумолимо близились с каждой секундой. В общем, знакомство с гуро-трэпом, хоть и развеселило Альвенслебена, но тоже как-то особо не задалось.
Когда Адам добрался до более или менее приемлемой вершины этого андеграундного айсберга – токсик-сайбер-синта, стены вокруг выкрасились в вырвиглазную кислотную палитру, под ногами принялись ползать столь же кислотного вида мухи, а вокруг летать грибы и какие-то стремные не то бабочки, не то птицы, в дверь, наконец, позвонили. Парень вздрогнул от неожиданности, заслышав вполне мелодичную птичью трель, и заключив: «Вот до чего доводит погружение в музыкальные вкусы молодежи...», пошел открывать.