- Ах, вы мне льстите! - Медея издала серебристый смешок и едва ли не ехидно продолжила. – Повелитель девяти нижних и…
- «Адам» зови! И прекращай «выкать»! – прикрикнул на нее парень, хотя уголки его губ приподнялись в некоем подобии полуулыбки. – Тоже мне, фокусница…
Иногда он действительно жалел, что настроил Медею на высокую «чувствительность к юмору». Временами ее начинало заносить даже не в постиронию, а куда-то в совсем уж метаиронические дали, из которых виртуальная помощница начинала бессовестно и без остановки троллировать своего хозяина. Однако были в этом и плюсы. Учитывая его хроническую асоциальность, Альвенслебену редко удавалось найти себе компанию по духу, по крайней мере, такую, чтобы через пятнадцать минут диалога от безграничной тупости собеседника не хотелось бы вздернуться на ближайшем дереве. Поэтому Медея его буквально спасала. Как спасала и ее восприимчивость к такому аспекту человеческих интеллектуальных способностей, как юмор, дабы общение с ней не походило на разговор с обыкновенным голосовым помощником.
Вся эта история с Повелителем закрутилась из-за того, что пару-другую раз МПИИ услышала, как Адама на своем родном ласково называет мать. Никто в семье так его не звал, кроме мамы. Ну, разве что Инграм, но исключительно для того, чтобы побесить. Тогда Медея отметила: «Какое очаровательное уменьшительно-ласкательное сокращение, Адам! Знаешь, если абстрагироваться от привычного восприятия личного имени (2), оно буквально будет означать – «милый маленький человечек»! Могу ли я тоже называть тебя Adancito querido (3)?».
«Что за снисходительные скайнетовские замашки, Медея?» - фыркнул ей в ответ Адам. – «Для тебя я Повелитель девяти нижних и тринадцати верхних миров!»
Это оказалось ошибкой.
Ибо по итогу виртуальная помощница не просто выполнила данное ей в косвенной форме указание, но и стала вставлять это дебильное обращение чуть ли не в каждое предложение. Иногда Адаму начинало казаться, что при желании (или что там могло служить аналогом внутреннего стремления у искусственного интеллекта) Медея была способна достать его даже крепче, нежели старший брат.
- Адам, может, шампанского? – ни с того, ни с сего выдала ИИ, когда Адам снова напялил очки и отхлебнул воды из бутылки, убедившись, что после физической нагрузки уровень стресса понизился.
Парень едва не поперхнулся.
- Что? – удивленно выдавил он, вытирая ладонью рот.
- День рождения, Адам! Ты не хочешь отпраздновать?
- Сказал же, - пренебрежительно махнул рукой Альвенслебен, готовясь вновь плотно засесть за работу, - не буду я праздновать. Чего вы с Инграмом ко мне прицепились?
- Входящий звонок от «Брат-дегенерат»! – в ту же секунду жизнерадостно сообщила Медея.
- Заговори о Дьяволе (4)…- закатил глаза Адам. – Прими. А то до полуночи будет трезвонить.
В ту же секунду из колонок раздалось жизнерадостное восклицание старшего брата:
- Как твое ничего, Adancito?! Давай, открывай!
- Чт…
На все апартаменты вдруг раздалось мелодичное звуковое оповещение о визитере вкупе с продолжавшимися немелодичными выкриками Инграма из динамиков: «…и поздравить моего младшенького! Адам, живей! У меня твое любимое вино!» Всю эту какофонию каким-то чудом ухитрялся перекрывать ровный приятный голос Медеи:
- Инграм Альвенслебен звонит в дверь, Адам. Мне стоит его впустить?
Адам зажал ладонями уши, мученически зажмурившись.
- Впусти, - процедил он сквозь плотно стиснутые зубы, и сверлившая его мозг музыка дверного звонка, наконец, прекратилась. Инграм перестал орать. Медея тоже смолкла. Парень сердито швырнул бутылку с водой прямо на пол и, спешно натянув футболку, широкими решительными шагами пересек спортзал. Спустился по подсвеченным теплым желтоватым светом волнообразным ступеням в гостиную первого этажа и прошел на кухню, безошибочно определив, куда в первую очередь направился незваный гость.
- Чего приперся? Ты мне работать мешаешь! – сходу налетел он на уже беспечно потрошащего его бар Инграма. Тот ничуть не смутился. Видимо, к таким вот «теплым» приветствиям младшего братца ему было не привыкать. Мужчина смерил Адама вполне миролюбивым спокойным взором, однако с высоты его роста выглядело это почти как насмешка.