— О, дитя! Глупое и неразумное дитя. Это же так несерьёзно. Это всё пройдёт, как лёгкий туман утра! Мы дали тебе цветок не для того, чтобы ты кололась о его шипы, но чтобы ты ценила его благоухание и чтобы он дал особый аромат счастья дням твоим. Сядь, дитя! Я расскажу тебе сказочку…
Я села на скамеечку у ног Учителя, и Учитель, положив свою нежную руку мне на плечо, начал говорить:
— Жила в лесу белочка… У неё в дупле дерева родились три детёныша. Она была счастлива. Но сова утащила одного новорождённого крошку. Белочка горевала. Но у неё остались ещё два детёныша в утешение. Прошло некоторое время, и дикая кошка утащила второго. Белочка горевала. Но у неё остался ещё один. И этот, подрастая, казался ей прелестен. Но и его однажды подхватила сова. И белочка стала одинока. Как ты думаешь, о каком из детёнышей она скорбела больше всего, о самом малом или о более взрослых?
— Я думаю, Учитель, что в равной мере ей были дороги все три.
— Да, ты права. Для истинной любви (мы предположим на мгновение, что белочка обладала истинной любовью) нет различий. И вот пришла новая весна. И у белочки родились новые детки. И на этот раз все её детёныши остались живы. Белочка была вполне счастлива и забыла о прежних. Ах, как часто человеческие скорби проходят так же бесследно, как скорби этой белочки! Дитя, запомни: всё, что на поверхности дней твоих, всё это несерьёзно. Серьёзна лишь бездонная глубина сердца. А чувства, которые возникли по поводу временных слёз и улыбок, истаяв, исчезнут.
Учитель замолчал. Его рука всё ещё лежала на моём плече. Сгущались сумерки… И в сердце вступила тишина и покой уверенности. Рука Учителя была на моём плече, и Его любовь была в моём сердце.
28 октября. Утро. 8 часов.
Я пришла на площадку роз и, подойдя к друзьям, сказала:
— Сегодня мой день рождения! Я праздную день своего прихода в мир…
— О, моя дорогая! — меня крепко обняла Анита. — Я поздравляю тебя! Как бы я хотела, чтобы ты могла со мной уехать в горы! Я сегодня уезжаю, так что и для меня это тоже день рождения в новую жизнь. Как бы мы счастливо жили там с тобой! Как бы жили созвучно!
— Ах, Анита! Это тщетно и мечтать… Этого нам не дано.
Подошли Стивенс и Феликс, и они тоже, один шутя, другой серьёзно, поздравили меня. Пришёл Учитель и произнёс молитву:
— О, Владыка! Пребудь в сердцах наших. Озари их Светом Твоего Света и даруй прозрения в жизнь вечную. Аминь.
— О, Владыка! Совершенствуя нас, Ты Себя выявляешь, ибо бесконечно и многообразно Твоё проявление. Аминь.
— О, Владыка! Твори жизнь в нас и даруй нам творить волю Твою!
Утро. 9 часов.
Я подошла к терраске Учителя. Ещё издали Учитель сказал мне:
— А Я имею для тебя радость!
Я поднялась к Нему и низко Ему поклонилась.
— Приблизься и сядь. Я имею тебе передать радость: Учитель с гор повелел тебе передать, чтобы в десять часов утра ты пришла к Нему. Я рад передать Его волю, так как это знак, что твой провод Его удовлетворяет и в достаточной мере очищен. И потому мы сейчас ничем не будем с тобой заниматься, чтобы не утомить тебя.
— Я счастлива услышать эту весть из Твоих уст, Учитель, но сегодня ночью я слышала это и от Нуми.
— Ну что же! Значит, это двойная радость — сначала ты получила весть от Нуми, а потом она подтвердилась Мной. Приблизь ко Мне лицо своё…
Я подняла голову и повернула глаза к Учителю. Учитель пристально стал смотреть в глубину моих глаз. Мне казалось, что Его взгляд пронзает меня насквозь, словно через Его глаза в меня вливается что-то, какая-то сила лилась в меня. И это было непосильное и невыразимое чувство…
— Я не могу больше… — прошептала я, изнемогая. Но Учитель продолжал смотреть не отрываясь. Это длилось, может быть, мгновение, но мне оно показалось бесконечным. Когда Учитель отвёл Свои очи от моих глаз, я, словно лишённая всех сил, упала к Его ногам. Страшная усталость и слабость охватили меня. Я лежала на полу и слушала голос Учителя:
— Я передал тебе от своей силы. Умей это закрепить в себе. Встань и иди.
Я обняла Его ноги в порыве и поклонилась до земли. И, встав уже полная бодрости, счастья и силы, ещё раз низко поклонилась Учителю и вышла.
Утро. 10 часов.
Я взошла в круглую комнату Учителя. Он уже был там и повелел записать Его Слово в слухе.
Потребуется ещё много веков, пока человечество начнёт «бродить», как тесто, получившее закваску. Но и теперь работа духа в человечестве не прекращается. Сейчас век не тишины, а бури, не довольства, а недовольства. «Смена вех»! — вот лозунг века. Для того чтобы человечество продвинулось, надо, чтобы очень многие ожили внутренне и по-новому восприняли мир. Но не для себя только, но и для всего человечества. Как весна приходит не для одного дерева, а для всего леса, так должны люди проснуться сейчас для жизни. И пусть в основе всего лежит любовь. Если вы способны воспринять бурю, творимую сейчас в мире, как творчество созидающих сил, то вы поймёте, что и в ваших сердцах должна сначала промчаться буря, чтобы после неё более углублённые и просветлённые вы смогли воспринять свет жизни и любви.