- Вот видишь, нам не пришлось убивать друг друга – жизнь сама расставила все по своим местам, – произнес Кейран. – Жизнь всегда знает самый простой и правильный выход. Сильнейший выживает, слабый погибает…
Ноэль скрипнул зубами. Сам не понял от боли или с досады. Да что там – было страшно. И бороться с нарастающей паникой удавалась с трудом.
- Наверх не подняться, – задумчиво произнес собеседник, разговаривая с самим собой, – есть только одна дорога – прямо. Я вижу за завалами тоннель. Как только немного рассеется пыль – я ухожу.
Гэсентз молчал. Боль в ноге все усиливалась. Он чувствовал, как по ней сочится кровь, а вместе с ней его покидали силы. Попытался подняться, но не смог – штырь, пробивший ногу, был частью арматуры, торчавший из пола. Чтобы встать, придется вынимать его из ноги.
Голова кружилась, к горлу подступала тошнота.
Думать было физически тяжело. Мысли, как отстрелянные гильзы: обжигающие и пустые.
Он глубоко вдохнул, прикрыв рот окровавленной ладонью. Кажется, пыль начала опускаться, дышать становилось легче. Сейчас, еще пара минут, и он соберется с силами.
Хрустя досками, встал Кейран. Некоторое время Ноэль слышал его удаляющиеся шаги, но вскоре вновь стало тихо. Резко и болезненно он ощутил пустоту и беспросветное одиночество. Безысходность.
Нельзя думать об этом!
С трудом Ноэль сел. От боли трясло. Левую руку сводило. Кажется, приземлился он еще неудачнее, чем показалось изначально. Надо избавиться от штыря в ноге, пока еще можно это сделать.
Рукав куртки он закусил, глубоко вдохнул и, обхватив ногу руками, поднял ее, высвобождая. Кажется, от боли он потерял сознание, но лишь на пару мгновений.
Не время отключаться. Нужно еще остановить кровотечение.
Ноэль оторвал длинный лоскут от куртки и затянул ногу выше кровоточащей раны. Холодный пот лил по телу, в глазах мутнело…. Несколько раз его едва не стошнило.
А теперь можно еще немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть. Болезненные бредовые образы мелькали в воспаленном сознании. Ноэлю вспомнилось детство.
Было жаркое лето. Асфальт плавился, и подошвы ботинок оставляли в нем глубокие отпечатки. Он бродил бесцельно. Тогда он был ребенком, и в душе было спокойно и хорошо.
На дороге скучились другие дети. Они смеялись и громко кричали. Он подошел и заглянул через плечо одному из них – на асфальте лежал искалеченный котенок. Переломанная лапка, склеенная кровью шерсть. Наверное, его сбило машиной.
Котенок пытался встать, но снова и снова падал. Попытался ползти. Из последних сил, загребая лапками по горячему асфальту. Котенок не пищал, лишь хрипло дышал. А все стояли и смотрели, громко смеясь. Никто не помог, даже не убрал того с дороги.
Вдруг котенок поднял голову и посмотрел прямо на Ноэля единственным желтым глазом, мутным от боли. И ему показалось, что из глаза котенка течет слеза…
Боль все пульсировала по телу, но, кажется, стала немного меньше. Пора выбираться. Кейран сказал, что выход есть, значит надо попытаться.
Ноэль с силой зажмурился, стер остатки слез и всмотрелся в темноту. Глаза уже начали привыкать к отсутствию освещения, и он мог видеть земляные стены. Значит, не подвал. А что? Откуда тут взяться подземному тоннелю? Но время для поиска ответов наступит позже. Если наступит.
Вытащив из горы мусора более-менее крепкую доску, Ноэль встал, используя ее как костыль. Чтобы не стонать, закусил до крови губу. Опираться на ногу он не мог. Однако, используя доску в качестве опоры, передвигаться стало возможно. Держась другой рукой о стену, он начал медленно двигаться вперед.
Воздух был спертый, и дышалось с трудом. Идти на ощупь тяжело. Двигаться вообще было тяжело. Сесть бы, передохнуть. Но Гэсентз понимал, что сил подняться уже не будет. Так что, главное - не останавливаться.
В горле саднило, во рту пересохло. Пот каплями стекал по лицу, Ноэль облизывал соленые губы, но от этого жажда только усиливалась.
Нога то и дело подворачивалась и казалась чужой. Тело ломило, в глазах плыло сильнее и сильнее.