Он прошептал ее имя, и она обернулась. На губах ледяная незнакомая улыбка:
- Вы виноваты, что отец разорился.
Зачем говорить? Какой сейчас в этом смысл? Сейчас, когда брат умер… И он тоже умрет.
- Разрушили жизнь моей семьи… мою жизнь, - слова срывались с губ девушки и тонули в шуме разразившейся грозы.
Подняли головки розы, впитывая влагу.
- Но я отомстила. У вас не было шансов. Пули я пропитала особенным ядом. Но твоему брату этого не понадобилось – ты метко стреляешь, - Зои рассмеялась громко и безрадостно. - Вы убили друг друга. Сами.
Рэйн смотрел в черное небо. Дождь заливал глаза. Руки, будто в поисках скользили по мокрой земле.
- Мне даже немного жаль, - медленно девушка приближалась к нему. – У тебя были красивые глаза. Бирюзовые. Ты мне нравился. Немного. Но… - она пожала плечами.
Пальцы Рэйна коснулись холодного металла – ножницы для срезания цветов.
- Оружие было такое тяжелое, совсем как настоящее. Она сказала, что револьверы подарил отец. Коллекционные. Такими не убить, только синяки останутся, - произнес Рэйн в пустоту. Кейран давно ушел, не сказав больше ни слова. – Но они оказались самыми что ни на есть настоящими… Зои убила нас. И она заслужила смерть. Я не виноват.
Капли били по лицу, не давая потерять сознание. Наклонили к нему глянцевые бутоны розы. До боли в пальцах он сжимал ножницы. Шевелиться так больно. Грудь будто разрывает изнутри. Рэйн почти мертв, но злость придает силы. Злость, злость, злость – как ее много, она затмевает собой все. Затмевает его.
Он не помнил, как поднялся. И не помнил, как ударил. Ножницы остались в хрупкой девичьей шее… Он помнил только ее взгляд полный ужаса и непонимания. У нее тоже были красивые глаза…
Их кровь смешалась. Она на его пальцах, на рубашке, на земле рядом с его лицом. Он снова упал. И розы склонились над ним, из их бутонов текут слезы – кровавые слезы умирающего розового сада. И боль в груди все сильнее. Душа словно разрывается на части….
19 глава. Новые обстоятельства
Ноэль цедил горьковатую воду с растворенным в ней аспирином. К обеду жара стала душным маревом, и рана заныла сильнее. Утром он переоделся в домашний спортивный костюм и поменял перевязку на больной ноге. Сестра обиделась, что не рассказал об отстранении и так и не вышла из комнаты. Но он и сам справился с обработкой, все-таки проходил в полиции курсы первой помощи.
Голова гудела от противоречивых мыслей. Он, конечно же, сдаст Гайю полиции, но сначала проведет собственное расследование. Запишет все, что та знает. Возьмет в прокате машину. Помощь бы не помешала, может, кто из коллег посодействует…
Настроение медленно поднималось. Еще не все потеряно, и его судьба снова в его руках. Гайя заглянула на кухню, по-хозяйски выудила из холодильника остатки вчерашнего ни то ужина, ни то обеда, а может и вовсе завтрака – без него Шантел почти и не ела ничего, - и скрылась в отведенной ей комнатушке.
Звонок в дверь стал неожиданностью. Пока Ноэль выбирался из-за стола, уже открыли. Шантел все-таки соизволила выйти из комнаты, и через несколько секунд он понял почему. Голоса, раздавшиеся в коридоре, принадлежали полицейским. Из груди точно воздух выбили. Ноэль достиг коридора как раз в тот момент, когда Гайю выволокли из комнаты. Сопротивлялась она молча, лишь сопела сквозь сжатые зубы, понимая, что уже ничего не изменить. Взгляд, брошенный на Ноэля, был исполнен презрения и горькой насмешки.
- Капитан, - приветствовали его конвоиры.
Он кивнул, но не смог выдавить ни слова. Откуда они узнали? Как?.. Шантел стояла, скрестив руки на груди, на него не смотрела. На невозмутимом лице ни грамма удивления. Ну, конечно…
- Шантел, зачем ты позвонила? – его вопрос прозвучал одновременно со звуком закрывшейся двери. – Она же… мой свидетель!
- Вот именно поэтому. Тебя отстранили из-за нее! Так ведь?
Ноэль молчал, сжимая до боли зубы.