Сангрида молчала. Страстная речь Гидеона немало ее смутила, она силилась поднять на него взгляд, но не могла. Щеки ее пылали огнем, а воздух в комнате стал сухим и горячим.
- Я знаю, что ты, как и я, хочешь этого. Так отчего ты все еще противишься голосу сердца? Почему мы не можем быть счастливы? Разве, после всего, выпавшего на нашу долю, мы не заслужили этого? Неужели ты не видишь божьего благословения? Бог любит нас, Сангрида, он снова и снова подводит нас друг к другу, надеясь, что мы наконец-то узрим его волю.
Ты этого не слышала, впрочем, как и остальной мир, но под стенами Каскадей я был ранен. Серьезно ранен, и наши лекари отказались от меня. Себастиан сутками сидел возле моей постели и молился, как никогда в жизни, уверенный, что у меня остались считанные часы жизни. Знаешь, что меня спасло? Ты. Мысль, что где-то на другом конце земли есть ты, не давала мне умереть. Я представлял, как ты ходишь по залам Малого дворца, как смеешься шуткам евнухов и расчесываешь перед сном волосы. Мысль об этом заставляла меня жить снова и снова. Мои грезы были столь реальны, что порой мне казалось, что между нами никого нет, ты рядом, ты принадлежишь мне одному. Я не мог уйти, не увидев тебя снова. Я выжил.
Сегодня вечером мой корабль уходит в Нерелиссу, и, когда ты увидишь меня в следующий раз, с Аластером будет покончено. Я вернусь с тем, чтобы вновь задать тебе этот вопрос – готова ли ты отринуть все сомнения и стать счастливой? Подумай, пока меня не будет. Я хочу услышать уверенный ответ, потому что больше никогда не спрошу тебя об этом вновь.
Мягко коснувшись ее подбородка, Гидеон заставил Сангриду поднять на него взгляд.
- Береги себя, хорошо? – совсем тихо прошептал он. – Без тебя мне нет жизни. Я виноват в том, что ты испытала страдания, обещай, что бы ни случилось, ты не станешь оплакивать меня во второй раз.
- Буду, - упрямо улыбнулась нерия. – Я всегда буду страдать вместе с тобой. Обещай, что вернешься. Ты нужен мне.
- Тогда я вернусь, - улыбнулся он в ответ. Боясь взволновать ее еще больше, он мягко коснулся губами ее волос. Руки Сангриды обвили его точно тоненькие веточки, и Гидеон задохнулся от нежности.
- Я выйду за тебя, - тихо прошептала Сангрида.
Не веря собственным ушам, он резко отстранился. На губах Сангриды замерла робкая неуверенная улыбка.
- Что?
- Я выйду за тебя, Гидеон.
Впервые в жизни красноречие подвело Черного принца. Вскочив с кровати, он обхватил голову руками и, точно загнанный зверь, заметался по комнате. Счастье затопило все его сущность, его обхватила эйфория. На его глазах выступили слезы радости, и он расхохотался. Несколько раз он предпринимал попытки что-то произнести, но из его горла рвался только смех. Никогда прежде ему не доводилось ощущать подобного ликования. Ни одна победа этого ни стоила, ни один престол. Сердце билось в груди так сильно, что казалось, вот-вот оно остановится. Даже смотреть на Сангриду он был не в силах. Он был безумен.
Собрав остатки разума, он постарался справиться с голосом и, по-прежнему, смотря куда угодно, кроме юной нерии, ломающимся голосом произнес,
- Я вернусь очень скоро. Я люблю тебя.
А затем Гидеон опрометью выскочил из комнаты. Сангрида в изнеможении снова опустилась на постель. Она сама не понимала, как слова обещания вырвались из ее уст. Реакция Черного принца напугала ее, она с трудом понимала, что происходит. В отличие от Гидеона, Сангрида испытывала только тревогу и ощущение приближающейся катастрофы. Только что она совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Как быть теперь, когда неосмотрительные слова вырвались из ее уст? Не может ведь она взять их обратно. Часть ее души ликовала при мысли наконец-то воссоединиться с Гидеоном, но разум был полон сомнений и ужаса.
Пусть даже Гидеон прав и их союз благословлен небесами, но что быть до её чувств к нему? Гидеон был самой большой любовью в её жизни, но правда заключалась в том, что она никогда не видела в нем мужчину. Он был для нее нечто большим. Почти святым.
И все же она остро нуждалась в его любви. Гидеон был для неё самым родным человеком в этом мире. Не видеть его, было сродни тому, чтобы утратить часть своей души.
До конца вечера Сангрида не находила себе места. Она даже не нашла в себе силы выйти к Милит, которая, намереваясь восстановить дружеские отношения, нанесла визит в особняк. Снова и снова она представляла себя в качестве жены Гидеона, и к ужину её нервы были окончательно расстроены.
Как всегда по субботам ужин проходил в Белом дворце, и на нем присутствовала Нуадор Тактимар. Сангрида слушала её в пол-уха, погруженная в свои размышления. Как никогда прежде она выпила много вина, и мало-помалу её тревоги улеглись. Она даже сумела принести извинения Милит и принять участие в разговоре Нуадор Тактимар с Крысом. Королева, взволнованная состоянием здоровья советника, настаивала, чтобы его осмотрел её личный врач. В свою очередь Крыс отчаянно отбивался, заявляя, что у него все прекрасно со здоровьем, и он не допустит к себе ни одного эскулапа. Должно быть, все его детство и юность прошли в окружении лекарей, и их попытки восстановить здоровье Холгера причинили ему немало боли, - решила про себя Сангрида, невольно замечая проступивший на лице мужчины страх. Не желая противоречить королеве, она мягко пообещала ей проследить за состоянием советника и дать знать, если возникнут какие-то ухудшения.