- О чем?
- Обо всем, - принц усмехнулся. - Мог ли подумать ты, мой добрый друг, что наступит день, когда мы оба станем просить благословение на правление Черным островом?
- Ты и сам знаешь ответ, - усмехнулся Себастиан. - Ты привезешь ее?
- Как только закончатся торжества. Сангрида и без того долго томилась в Королевской равнине. Настало время вернуться домой. Я женюсь, Себастиан.
- А она об этом знает? Постой… Ты ведь говоришь не об Илеане?
- О ком? - изумился Гидеон. Он забыть забыл о вдове, привезенной из Дола и теперь ему понадобилось не меньше минуты, чтобы воскресить в памяти смутный образ девушки. - Верно, вдова. Что же, тебе тоже не мешало бы обзавестись семьей. Почему бы не жениться на ней? Ты же приглядывал за вдовой во время моего отсутствия, должно быть узнал ее лучше.
- Я бы не посмел, - горячо заверил его Себастиан, но, увидев искорки смеха в глазах Гидеона, виновато засмеялся. - Я всего лишь хотел сказать, что никто бы и не подумал посягать на целомудрие избранницы Черного принца. И зачем мне жениться?
- Потому что теперь ты моя правая рука. А советнику пристало иметь жену и детей. Конечно, если он не Холгер Крыс.
Себастиан рассмеялся, но смех этот был отнюдь не веселым. Каждый раз, когда Гидеон произносил имя Крыса, дыхание замирало в груди Себастиана, а кровь отливала от лица. В Равнине ему стоило огромных трудов уклоняться от встреч с советником, и лишь оттого, что мысли Гиднона были всецело захвачены предстоящей встречей с Сангридой, он ничего не заметил.
- Подумай об этом, - серьезно сказал Гидеон. Еще раз повторив молитву, он поднялся на ноги и вышел прочь из храма, оставляя Себастиана в полной растерянности.
А между тем город оживал. На главной площади уже собралось несколько тысяч людей, всюду были развешаны ленты и флаги с гербом Талтосов, гул голосов напрасно пытались перебить звуки рожков и лютней. В переулках указом Гидеона бесплатно разливали черное вино и еще до полудня несколько десятков человек оказались затоптаны толпой. Впрочем, кто в такой день обращал внимание на подобные мелочи? Нерии жаждали увидеть своего нового владыку.
Он появился под оглушительные крики толпы. Молодой, облаченный в черный нерелийский шелк, Гидеон притягивал всеобщий взгляд. Широкие плечи укрыты алым бархатным плащом, длинные волосы увиты золотыми листьями лавра. От него невозможно было отвести взгляда, Черный принц казался воплощением красоты и величия. Следом за ним шествовали полководцы, облаченные в золоченные доспехи, и алый плюмаж шлемов развивался в такт чеканному шагу. Никому не дали забыть о победах, одержанных Гидеоном.
Как не дали забыть и о его набожности. Стоило шеренге расступиться, как горожане увидели процессию святых отцов, ради церемонии облаченных в алые шелковые мантии. В руках они держали золоченные реликварии, и в толпе пронесся благоговейный шепот.
Наконец процессия остановилась. Гидеон сам поднялся вверх на сбитую за ночь платформу и поднял руку, призывая всех к молчанию. Следом за ним, заметно нервничая и все время оглядываясь по сторонам, поднялся принц Лестер. Некоторые присутствующие не сумели скрыть смешков при виде его вычурных одежд и странного поведения. Казалось, что принц пьян, да и на принца он мало походил, скорее придворный шут, не иначе.
Бросив взгляд на торжествующего Гидеона, Лестер принялся бубнить.
- Я принц Лестер Талтос, сын владыки Аластера передаю право на престол своему кузену Гидеону Черному принцу, с тем чтобы он достойно правил Нерелиссой и всеми сатрапиями Черного острова.
- Мы принимаем ваш дар, - хором произнесли святые отцы и Лестер испуганно вздрогнул.
- Я не могу править государством в силу отсутствия у меня нужных дарований и предосудительного образа жизни.
- Мы принимаем ваш дар.
Лестер вновь взглянул на Гидеона и тот чуть заметно кивнул.
- Я отказываюсь от права, потому как никогда им не владел. Гидеон был рожден Феломеной Талтос не от семени принца Мервина, но от семени Аластера Талтоса. Он первенец владыки и наследник престола. Ему править.
- Мы принимаем твой дар, - в третий раз произнесли святые отцы и площадь утонула в звоне колоколов. Лестера оттеснили с помоста и теперь один за другим на него поднимались святые отцы, благословляя Гидеона на правление. Они целовали его лоб, пальцы, туфли, отпускали прежние и будущие грехи. На глазах всего народа происходило таинство — из живой легенды Гидеон Талтос становился святым владыкой Черного острова. И даже Лестер был вынужден признать — Черный остров никогда прежде не видел столь могущественного и представительного владыку. Колокола не переставали звонить ни на секунду, но даже им было не под силу перекрыть крик толпы, снова и снова славившей имя Черного владыки.