Аластер воздвиг себе дворец ничуть не уступающий богатством замку Митридата, его жены и дети носили одежду из лучших тканей, которые изготавливались в Нерелиссе, столице Черного острова. Аластеру только исполнилось тридцать пять, но уже сейчас нерии боготворили своего короля. Дед Лестера прожил до семидесяти лет, и лучшие дни короля были еще впереди.
В отличие от своего отца, который подарил жизни пяти сыновьям, Аластер был отцом лишь двоих законных детей – Дована и Лестера. Впрочем, у него были бастарды, к которым он был весьма привязан.
Дован, появился на свет, когда Аластеру было пятнадцать. В своем наследнике этот жестокий мужчина не чаял души. Казалось, лишь один Дован мог вызвать улыбку короля.
Лестер родился через два года. Он превосходил брата во всем - освоил четыре языка, научился сражаться двумя мечами, а в день памяти Диглана Белобородого получил золотое копье за победу над гигантом Тетисом. Желая заслужить если не одобрение отца, то хотя бы его внимание, Лестер ставил перед собой отчаянные цели, и шел на отчаянный меры, снова и снова достигая их. Но ничем он не мог купить расположение венценосного родителя. Младшего сына для Аластера будто вовсе и не существовало. Даже дочери от портовой шлюхи и бастарду он уделял больше внимания.
В памяти Лестера не было дня страшнее того, когда он узнал о смерти брата. Любитель мальчиков, Дован зашел слишком далеко в желании завладеть очередным любовником. Его расчленённые тело прибило водами Узкой к стенам отцовского дворца.
Аластер был раздавлен. Его наследник, на которого он возлагал столь большие надежды, был мертв, и теперь Лестер, совершенно незнакомый ему сын, становился первым в очереди на престол Черного острова. Холодный, скупой на эмоции и чувства, Аластер сжег тело Дована и запретил устанавливать памятник усопшему. Прах первенца он со своего балкона высыпал в воды Узкой, чтобы те унесли его прочь, точно Дована вовсе и не было на свете.
В ту же ночь Аластер впервые пришел в покои младшего сына. Он долго рассматривал его, удивляясь тому, что прежде не замечал, насколько Лестер похож на него самого в свои восемнадцать лет. Те же темные глаза под тяжелыми веками, те же полные губы с опущенными уголками. В ту ночь они практически не разговаривали. Аластер придирчиво рассматривал сына, точно пытаясь определить на глаз, выйдет ли из него наследник, и лишь уходя небрежно произнес -
- Забудь, то, что было раньше. Теперь ты Талтос.
Талтос... Он улыбнулся. Вино всегда заставляло его окунуться в воспоминания, и это было, пожалуй, самым важным в его жизни. С тех пор он никогда больше никогда не называл себя по имени. Он - Талтос, наследник Черного острова.
Однако напрасны были его ожидания. Будучи единственным, он по-прежнему оставался вторым для отца. Талтоса не допускали ни к делам государства, ни в покои короля. Напрасно он искал встречи с Аластером - тот стал еще более замкнутым и нелюдимым. Владыка находил покой лишь в окружении преданного слуги и единственного племянника, которого любил больше сыновей.
Ему не было никакого дела до того, чем занят его наследник, и Талтос пользовался этим сполна, проводя в портовых борделях времени больше, чем в стенах дворца. Без Дована мир стал чище, воздух свежее, а солнце ярче. Больше не было тени, в которой он жил все эти годы. Талтос едва ли не молился об избавлении от старшего брата, превыше всего желая заслужить отцовскую любовь. Но смерть редко дарит желаемое. Талтос мог сражаться с Дованом, покуда тот был жив, но бой с памятью о мертвом был проигран еще до его начала. Будучи законным сыном, Талтос всегда имел положение бастарда.
Он не сомневался в том, что отец рано или поздно обзаведется еще одним сыном, которого, как и Дована, вырастит наследником престола, а его спишут со счетов. Единственный раз, когда Талтос действительно ощутил себя принцем, было его восемнадцатилетие, день, когда Аластер посвятил его в защитники престола. С тех пор прошло четыре месяца, и Талтос больше не удостаивался внимания короля. Отец вновь заперся на своем этаже. И все же, закрывая глаза, Лестер по-прежнему видел многотысячную толпу, выкрикивавшую его имя. Он - наследник. Он – будущее Черного острова.