Сангрида любила Портовый переулок. Не осознавая своего особенного положения, она носилась по улицам с детьми бродяг и портовых девок, вместе со всеми воровала орехи с прилавков нерасторопных лавочников, училась брани у моряков и подолгу засиживалась в комнатах борделя, где всегда были самые красивые украшения и ткани.
Как же она скучала по этой беззаботной жизни, когда болезнь забрала обоих ее родителей. Но даже во дворце владыки Аластера она по-прежнему продолжала слышать манящий шелест волн. Сангрида и не представляла, что будет так сильно скучать без океана.
За окном вновь было сумрачно. Ей даже не нужно было открывать глаза, чтобы убедиться в этом. За месяцы жизни при дворе Митридата солнечных дней было совсем немного, хотя погода стояла столь же теплая, как и в Нерелиссе.
- Госпожа, - незнакомый мужской голос заставил ее окончательно проснуться. В Малый дворец вход был разрешен только евнухам и священникам, приближение каждого из которых Сангрида могла предугадать по звуку их шагов. Незнакомец же появился в комнате совершенно бесшумно, или он пришел сюда, когда она спала?
- Простите, что разбудил вас, - с улыбкой произнес Крыс, очарованный ее нежной красотой.
- Вам нельзя находиться здесь без евнухов, - со страхом прошептала она, подбирая одеяло все выше. Крыса она боялась с того самого дня, как впервые увидела его в стенах дворца Аластера. Все в нем наполняло ее страхом, начиная от сухой изломанной фигуры, заканчивая проницательными серыми глазами, такими светлыми, что порой казалось, будто у Крыса есть только зрачки. После произошедшего в день объявления наследника, страх этот, угасший в ней со временем, разгорелся с новой силой.
- Я и есть евнух, - спокойно произнес он. - И с сегодняшнего дня этот дворец вместе со слугами принадлежит мне. Впрочем, он принадлежит и вам, моя дорогая.
- О чем вы говорите? - не поняла Сангрида. Она прислушивалась изо всех сил, надеясь услышать голоса слуг, позвать на помощь, разорвать пугающее единение с Крысом, но дворец точно вымер. В нем не раздавалось ни звука, кроме пронзительного пения птиц.
- Наша новая королева и ее дочери переехали в Белый дворец. Теперь я, на правах главного советника, могу потребовать себе этот, раз он пустует. Насколько мне известно, вам нравятся его сады?
Сангрида кивнула, избегая смотреть в глаза Крыса.
- Я обещал позаботиться о вашем благополучии, и я намерен сдержать это обещание. Став наложницей Митридата, пусть даже условно, вы согласились навсегда поселиться в этих стенах. Ни один закон не может освободить вас от этого обещания. Но я могу спасти вас от незавидной участи служанки. Мне нужна хозяйка в доме, женщина, которая возьмет на себя вопросы управления дворцом и слугами. Женщина, которая сможет развлечь меня беседой за столом и составит пару на официальных приемах. Вы будете жить в достатке, как это было прежде, и сможете не бояться за свою честь.
- Я не понимаю, сир Холгер, - пролепетала Сангрида.
- Чего вы не понимаете, моя дорогая? - все с той же ласковой улыбкой осведомился Крыс,
- Причины вашей милости ко мне. Ваша репутация...
- Ох, уж эта репутация, - рассмеялся он. - Обо мне чего только не говорят. Не верьте всему, что услышите, моя дорогая. О вас тоже много судачили, перед вашим приездом. Готов поклясться, что слышал, будто у вас кожа черная, точно уголь и есть хвост.
Сангрида прыснула в одеяло.
- Сейчас у меня много дел в Белом дворце, но после обеда я зайду за вами, и мы прогуляемся по саду. Будет нелишним, если мы получше узнаем друг друга.
Не давая ей опомниться, Крыс поднялся со своего кресла и, отвесив поклон, вышел прочь, оставляя Сангриду в задумчивом одиночестве. Идя по комнатам Малого дворца, Крыс не мог сдержать улыбки на некрасивом лице.
План, который он вынашивал десятилетиями, наконец-то начал исполняться. Малый дворец не был пределом его мечтаний, однако никогда прежде он не поднимался так высоко, как теперь. Был краткий период, когда положение Холгера было столь же велико, однако он почти не помнил той жизни, и уж точно не осознавал собственного величия. Теперь это место вновь принадлежало ему.
Вчерашние слуги были изгнаны из Малого дворца, и его заняли люди советника. Нуадор Тактимар, разумеется, не высказала ни слова против, когда Крыс положил на ее стол приказ о казни всех тех, кто прислуживал ей последние двадцать лет. Не испытывая ни малейших угрызений совести, новоявленная королева одним росчерком пера пресекла жизни двухсот сорока человек.
Уже сейчас на Круглой площади собралась толпа зевак не меньшая, чем накануне днем. Чернь любит кровавые зрелища, а палач не зря получает свое жалование. За два дня он заработал золота больше, чем за весь последний год. Теперь его сыновья сумеют купить себе права честных горожан и заняться более благородным делом. И все же, как бы искусен не был бы палач, двести сорок голов это двести сорок голов. Даже у такого мастера как Старый Карл рука рано или поздно устанет.