С особым удовольствием Крыс думал о том, что та вполне может дрогнуть во время казни отца Сейдреда. По своей сути Крыс не любил насилия, более того, он никогда не посещал казней, находя их отвратительнейшими актами, единственная цель которых, уничтожение людей, неугодных короне. Но отец Сейдред был преданнейшим из недругов Крыса.
С самого рождения отец Сейдред был приставлен к Митридату в качестве партнера по играм, мальчиков воспитали вместе, и не было ничего удивительного в том, что те стали близки точно братья. Митридат, к старости утративший былой самовластный дух, все чаще испрашивал мнения отца Сейдреда, точно тот был носителем божественной истины. В отце Сейдреде не было ни мудрости, ни преданности.
Ощущая, как слабеет разум его венценосного друга, он делал все возможное, чтобы набить свои карманы золотом. Все чаще он выступал против Крыса, ведя государство к упадку и смуте. Алчность не была грехом в глазах Крыса, он и сам не гнушался запустить руки в чужой ларец, но предательства он не терпел. Сколько раз он желал предать лицемерного ублюдка смерти, и вот теперь его желание сбывалось. Он специально оставил отца Сейдреда на конец - возможно рука палача все же дрогнет, и ублюдок помучается, прежде чем уйти из мира.
Мрачно улыбаясь собственным мыслям, Крыс вошел под своды Белого дворца, и остановился, решая, где именно сможет найти новую госпожу.
Нуадор Тактимар обнаружилась в комнате покойного Митридата. Прикрыв глаза, она сидела на широкой тахте, а принцесса Милит растирала ее виски розовой водой. Заметив Крыса, она страшно покраснела и застыла на месте. Тот усмехнулся.
Отчего-то младшая из дочерей Митридата и Нуадор Тактимар всегда его побаивалась. Еще в раннем детстве она заходилась в неистовом плаче, стоило Крысу зайти в Малый дворец.
Милит было шестнадцать, как и Сангриде, но выглядела она гораздо старше нерии. Она была так же стройна, но вытянутый подбородок Митридата и выпирающие скулы придавал этой худобе болезненность. Черные волосы Милит прятала в узел, точно боясь показаться кому-то привлекательной, а в ее темных карих глазах Крыс вечно видел страх. Не будь она королевской крови, бедняжку едва ли ждала бы завидная участь. Впрочем, и теперь он не видел для Милит счастливой жизнь.
Стоило Милит остановиться, Нуадор Тактимар открыла глаза.
- Ах, это ты, Крыс, - небрежно произнесла она, знаком веля дочь оставить их, - проходи. Надеюсь, ты не станешь истязать меня государственными делами, признаться, у меня кошмарно болит голова.
- Вы пережили страшные минуты, моя госпожа, - улыбаясь, отозвался Крыс. Он опустился на другом конце софы, и Нуадор Тактимар была вынуждена к нему повернуться.
- Что насчет Айаны? Ты выяснил, где она? - требовательно спросила женщина.
Крыс покачал головой.
- Боюсь, у меня самые неутешительные новости. Никто в городе не видел девушки, соответствующей ее описанию. Стражи, бывшие на Круглой площади и в храме, клянутся, что не заметили ничего подозрительного.
- Бедные мои девочки, - прошептала Нуадор Тактимар, - неужели им действительно нужно было проходить через все это? Если бы только ты позволил мне все им рассказать...
- Мы уже не раз это обсуждали. Мы не могли поступить иначе. Нельзя было вызывать подозрения. Даже сейчас, когда палач развлекает толпу казнью ваших слуг, нет-нет да кто-нибудь спросит, почему с этими людьми так обошлись.
- Неужели ты не мог позаботиться обо всех мелочах? - она закатила глаза. - Зачем мне отдавать тебе власть, Крыс, если ты не справляешься с такой ерундой?
Крыс проглотил это оскорбление все с той же улыбкой и продолжил, - Все средства отца Сейдреда уже причислены к казне. Нам осталось лишь продать его собственность, но этого все равно недостаточно, чтобы покрыть убытки казны. Как оказалось, отец Сейдред задолжал немало денег, а по закону после его казни государство должно все возместить.
- Мы можем казнить еще одного советника, - равнодушно пожала плечами собеседница.
- Моя дорогая Нуадор Тактимар, если мы казним даже самого ничтожного из них, то начнется восстание. Даже я не могу гарантировать, что их гнев не приведет вас все на тот же эшафот. Они и так взволнованы казнью отца Сейдреда, и не пришли сюда лишь потому, что большей частью у них он и одалживал деньги. Теперь долг отца Сейдреда будет возвращен. Их верность и молчание куплены, так что забудьте о том, что произошло.