- Я? - Сангрида рассмеялась. - Нет, что вы. Я всего лишь... Я даже не знаю, кто я. Нерия, прячущаяся от мира за неприступными стенами дворца.
- Я не знаю ни одного владыки, который не делал бы того же. Ваш дар, знания, заключенные на страницах книг, перевезенных мною в Малый дворец, и умение владеть словом может возвысить вас куда значительнее, чем милость любого из владык. Вы сами то оружие, которое способом поднять вас на вершину мира. Так что не позволяйте завистникам и проходимцам узнать об этом. А теперь, - его голос изменился, в нем вновь появились веселые нотки. – Позвольте мне пригласить вас на прогулку в сад. И я бы хотела обращаться к вам по имени.
- Разумеется, - кивнула Сангрида, и, вновь робея, приняла предложенный ей локоть. В молчании они вышли во двор. Солнце наконец-то показалось из-за туч, и все вокруг казалось золотым в его лучах. Крыс провел Сангриду в шатер, и слуги тотчас обступили нерию, услужливо предлагая ей лучшие яства и напитки.
- Я не понимаю, - начала Сангрида, когда слуги отошли, и тут же смущенно замолчала.
- Чего ты не понимаешь, моя дорогая?
- Отчего вы так ко мне добры? Я никто в этой стране. Простоя нерия. Я слышала о вас много неприглядных слов, но вы ко мне добры. Я напоминаю вам кого-то? Может дочь?
Крыс горько рассмеялся.
- Дочь? У меня никогда не было дочери, Сангрида. И никогда не будет. Говоря по правде, мы оба с тобой в неприглядном положении. Во всяком случае, я понимаю, каково тебе сейчас. Никто, без будущего и шансов изменить свое положение, - он замолчал, вглядываясь в очертания Белого дворца. - Ты знаешь, кем был мой брат, Сангрида? - негромко спросил Крыс, принимая вино из рук служанки. Лицо его еще больше испещрили морщины, точно воспоминания приносили ему физическую боль. Взмахом руки он велел слугам покинуть сад, и лишь тогда негромко продолжил, - Его звали Эдмунд Пеллар.
- Пеллар? - с недоумением в голосе переспросила Сангрида. - Значит ли это, что и вы из рода королей?
- Он был племянником Митридата, - точно не слыша ее вопрос, продолжал Крыс. - Я почти не помню годы, проведенные в Клодасе, но зато так ярко вспоминаю жизнь во дворце. Моя мать была сестрой Митридата, розой в короне владык. Джоанна Пеллар, кто не слышал ее имени?
Она была невероятно красива и умна. Ей посвящали поэмы и песни, художники дрались за право написать ее портрет, а лучшие умы Королевской равнины стекались во дворец ради беседы с ней. Моя мать была величайшей женщиной этого мира. Она умерла в родильной горячке, произведя на свет мертвое дитя. Митридат любил ее, как никогда не любил ни одну из своих наложниц, ни одну из жен. В нас с братом он видел ее продолжение.
Старый король доживал последние дни, скоро Митридата должны были объявить наследником престола, ведь он был единственным сыном правителя. Нас ожидала смерть на Круглой площади, но Митридат этого не допустил. Нам дали шанс на жизнь вдали от столицы, на Круглой площади погибли несчастные дворовые мальчишки, а нас выслали из столицы, обеспечили владениями и деньгами, прося взамен лишь вассальскую верность.
Мне было пять, когда Эдмунд поднял восстание. Дурные советы и природное властолюбие сыграли с ним скверную шутку - он поверил в собственное величие, которым никогда не обладал. На дарованное Митридатом золото и средства мятежных баронов, он собрал армию наемников и двинулся на столицу.
Я был слишком мал, чтобы принимать участие в сражении, но Эдмунд взял меня с собой. Я до сих пор пытаюсь понять, что им руководило в тот день - желание явить мне свой триумф или показать, что будет, если я когда-нибудь восстану против него.
Армии встретились возле перевала Трех королей. Эдмунд оставил меня на попечении баронов, которые побоялись участвовать в сражении, и мне было прекрасно видно, как в долине сходятся войска Эдмунда и Митридата. Я был испуган увиденным, но Эдмунд мог стать новым королем, а потому я не мог явить свой страх перед его вассалами.
Вся долина, бывшая девственно-чистой до нашего появления, превратилась в кровавый ад. Снег был залит кровью, тишину наполнили крики, звон мечей, стоны умирающих. Никогда я не забуду этой картины. Те, кто еще вчера делил с нами вино в лагере превратились в ничто. И их были сотни, тысячи. Их обезображенные трупы вдавливали в снег, ступали по ним, как по пустому месту.
Наши надежды, наше будущее - все было уничтожено, гибло на моих глазах, и ничто уже не могло этого изменить. Войска Митридата отрезали путь к отступлению, пение рога призывало атаковать, лишить жизни каждого, кто пришел из Клодаса.
Я стоял на перевале и видел, как убивают моего брата. Простой солдат, не гвардеец, не генерал, подсек ноги его коня и Эдмунд рухнул на землю. Он не успел встать, не успел даже дотянуться до меча. Все было кончено. Я слышал ликование королевской армии, видел, как вновь взмылись к небу знамена Митридата.
Искупая свое предательство, бароны выдали меня королю. Они могли бы этого не делать - их казнили за измену, но и в этот раз Митридат меня помиловал в память о моей матери.
Я по-прежнему представлял угрозу его правлению, а поэтому он велел меня оскопить - тот, у кого не может быть наследников, никогда не сядет на престол. И, хотя мне была сохранена жизнь, в тот день мальчик по имени Эдвард Пеллар умер вслед за своим братом. Я стал никем, изуродованным калекой, изгоем. Я не только лишился своей мужественности, обе моих руки были сломаны в попытке вырваться из стальной хватки палачей. Они никогда не восстановились.
Я вернулся в Клодас тенью себя прежнего. Я больше не был братом наместника, стал ничем, призраком, и у каждого нашлась для меня насмешка. Слуги покидали дворец, потому что Митридат сократил мое содержание, мальчишки считали делом чести поколотить, если я неосмотрительно выходил из замка. Мне дали прозвище «холгер», «ублюдок» на языке приморских народов. Все, что я мог - скрываться в тени пустых комнат.
Моя жизнь была отвратительна. Она шла мимо меня, и единственное, что мне оставалось - умереть. Замок ветшал, в нем не было никого, кто бы мог проявить ко мне участие, даже мое тело, казалось, пытается изжить мою душу.
Только в книгах я находил успокоение, в них я мог скрыться от реальности, забыть, кто я есть. Из них я узнал о государствах и правителях, войне и дипломатии. Я изучал языки и законы. Впервые в жизни я ощутил свое превосходство над другими. Мое тело оставалось по-прежнему слабым, но мой разум сделал меня колоссом. Во мне проснулась кровь матери, я ощутил в себе то, чего не было у Эдмунда - величие Пелларов. Я больше не прятался от всех в пустых комнатах. Мне было семнадцать, я уже мог выполнять функции наместника и я взял власть в свои руки, неожиданно для всех и в первую очередь для самого себя, обнаружив, что мое призвание править.
И вот теперь, спустя двадцать лет в моих искалеченных руках сосредоточена вся власть Королевской равнины. Креллинги готовы променять все золото Морно на мое согласие заключить с ними мир, Черный принц пересекает буйное море, лично выступая послом Черного острова.
В этом мире интриг и дворцов не бывает случайных фигур, Сангрида. И наступает день, когда каждый из нас начинает свою игру. Все зависит лишь от того, кем ты хочешь стать, и как много ставишь на кон. Эта участь не минует никого, и ты должна быть готова сделать ход, когда придет твой час. Знать наверняка, кто твой друг, а кто враг. Готова ли ты умереть за то, ради чего преступаешь саму себя.
Ты спрашиваешь, отчего я добр к тебе? Тысячи людей ненавидят меня, заслуженно ненавидят, но мне нужен хотя бы один человек рядом, который не будет видеть во мне врага. И ради этого я готов на многое. Я дам тебе все, что ты захочешь. Богатство, положение, власть.
- Мне ничего этого не нужно. Все, что я хочу – иметь крышу над головой.
Крыс усмехнулся.
- Это изменится, - грустно прошептал он. – Никто в этом мире никогда не отказывался от власти.
- Тогда я вас удивлю, - улыбнулась Сангрида. – Вы позволите мне называть вас Эдвардом?
Крыс пораженно замер. Во все глаза он смотрел на Сангриду, и что-то, спрятанное в глубины его души, вновь напомнило о себе. Горькая боль, охватила его душу, к горлу поднялся ком. Тяжело сглотнув, Крыс заставил себя улыбнуться, и, чуть заметно кивнув, поднял к губам кубок.