Чуть заметно склонив голову, Гидеон взял вожжи в руки, и, развернув колесницу, направился обратно в лагерь.
- Думаешь, он примет предложение? - спросил его Себастиан, когда деревья скрыли их от взоров Портия и его спутников.
- Он труслив. Все, на что способен Портий, это прятаться за крепостными стенами. Но он знает, что мне по силам разрушить эти стены, так же, как и навечно заточить горожан внутри них, лишив воды, еды и каких бы то ни было шансов на выживание. Принять предложение Портию столь же страшно, как и отклонить его. И все же он его примет.
- Неужели он явится в лагерь? - с сомнением произнес Себастиан, не отрывая от Гидеона внимательного взгляда. - Ты же сам сказал, что он боится покидать стены города.
- Разумеется, не решится, - усмехнулся Гидеон. - Он пошлет других вместо себя. А так как побоится вызвать мое неудовольствие, то ими окажутся его сыновья. А это то, на что я рассчитываю.
Себастиан промолчал. Он не раз становился свидетелем проницательности друга, однако и теперь сомневался в том, что надежды Гидеона осуществятся в точности, как тот рассчитывал. Весь план строился на вере Гидеона в поступки человека, которого он никогда прежде не видел, и Себастиан не был уверен в успешный исход.
- Ты сомневаешься во мне, - усмехнулся Гидеон, бросив на друга проницательный взгляд. - Себастиан, разве я когда-нибудь ошибался?
Себастиан промолчал, и, усмехнувшись, Гидеон продолжил путь. В лагере шумно приветствовали их возвращение, и, велев Себастиану позаботиться о конях и колеснице, Гидеон направился обратно в свой шатер.
Себастиан был прав - слишком многое могло пойти не так, как он планировал. Гидеон не был готов к подобному исходу, но и думать над запасным планом он не желал. Позвав слугу, он снял доспехи, и склонился над заготовленным договором о мире. Еще раз внимательно его прочитав, он удовлетворенно кивнул и вышел из шатра, намереваясь проверить, все ли готово. Едва закончив разговор со святым отцом, он услышал звук рога.
- Равийцы, - закричал караульный. - Двое всадников в окружении пяти сопровождающих.
Гидеон удовлетворенно улыбнулся. Появившийся из толпы Себастиан бросил на него пораженный взгляд, и улыбка Гидеона стала еще шире.
Принцы Равии были встречены им как родные братья. Гидеон от души потчевал их лучшим вином и дичью, лично выступая виночерпием юношей. Те смотрели на него с обожанием. Соглашение о мире было подписано, и один из сопровождавших принцев страж, отвез его в Равию за подписью Портия.
Сами принцы не желали покидать лагерь. По древнему обычаю островных королей, Гидеон велел подать им головы съеденной дичи, и юноши, ошеломленный подобным знаком внимания, прониклись еще большей любовью к новообретенному брату.
Не желая забирать головы в качестве трофеев, они уговорили Черного принца на соревнования с луком, и с удовольствием продемонстрировали ему свое умение. Даже будучи нетрезвыми, они неплохо владели оружием, и Гидеон от души хвалил их мастерство.
Ближе к ночи караульный вновь возвестил о прибытии гостей. На этот раз владыка сам пожаловал в лагерь. Его сопровождали, по крайней мере, тридцать стражей, но и им нашлось место за пиршественным столом.
- Я верю тебе, Гидеон Талтос, - торжественно произнес Портий, вручая ему подписанный договор. - Наша вера отличается от вашей. Вы отказались от истинных богов, в угоду континенту, но мы по-прежнему чтим их. Я спрашивал оракула, ждет ли Равию падение, и ответ его порадовал меня. Богам угоден наш союз. Оставив сомнения, я поспешил в твой лагерь, и, глядя, как здесь принимают моих сыновей, я еще больше радуюсь своему решению.
Гидеон не ответил. Улыбнувшись Портию, он проводил его во главу стола, уступая собственное место, и пир возобновился. Звуки музыки сливались с голосами воинов, смехом и нестройным пением. Искры огня взлетали высоко в ночное небо, растворяясь в ярком свете звезд.
Был час до полуночи, когда песнь о победах Диглана Белобородого резко оборвалась. Звуки флейты заполонили лагерь и на поляну выбежали полсотни обнаженных дев. Из горла Портия вырвался иступленный стон. Под звуки флейты и вожделенные крики мужчин, они закружились в диком танце. Отблески костров бросали тени на их юные тела, длинные кудри расплескались по спинам, вплетенные в них цветы, падали к ногам, устилая голую землю.