- Вы знаете, как оказать гостю поистине царский прием, - восторженно улыбаясь, сказал Портий. Оставив танец, девы окружили мужчин. Принцы Денатер и Киларт оказались в компании трех очаровательных нерий. Пьяно хихикая, они позволили девушкам увести себя вглубь лагеря, где в ночной тьме скрылись уже многие воины. Портий усмехнулся, и поманил к себе одну из прелестниц. Ее волосы были золотыми, как у пеллиек, мягкой волной они падали на маленькую грудь. Она была совсем юна, но смотрела на Портия без страха. Отбросив волосы с ее груди, владыка, коснулся ее губами, и девушка захихикала.
- Думаю, я задержусь сегодня в твоем лагере, Черный принц, - произнес он, не отрывая взгляда от прелестницы. - Но это после. А пока вино.
- Вино! - подхватил Гидеон, и, подняв кубок, залпом его осушил.
- Я вот чему удивляюсь, - произнес Портий, машинально поглаживая сидящую у него на коленях девушку, - Я слышал о победах Черного принца и его непревзойденной славе воина, способного одолеть любого соперника. Слышал я и о том, что, овладев городом, он выбирает себе полсотни лучших его дочерей и запирается с ними в стенах дворцов. Но, несмотря на любовные победы, самой любви Черный принц не знает. А еще, - глотнув вина, быстрым шепотом произнес он, - твое имя связывают с неким Себастианом. Говорят, мол, вы любовники, и потому ты никогда не пускаешь его в бой.
- Себастиан мой названный брат. Он дорог моему сердцу, и я люблю его. Но он не мой любовник. Он воспитывался при храме, и потому не участвует в боях. Насилие чуждо его душе, и я не смею идти против его воли, - Гидеон замолчал. В его памяти воскрес знакомый образ. - Но мне не чужда любовь.
- Гидеон Черный принц влюблен? - изумился Портий. - И где же она? Отчего никто о ней не знает?
- Ее больше нет, - соврал он, чувствуя, что его ложь не так далека от истины. - Я не хочу говорить об этом. Если ты, мой друг, желаешь, я уступаю тебе свой шатер. Иди, насладись бедрами своей избранницы, а после возвращайся. Любовь отрезвляет разум и истощает плоть. Я велю подать вино из моих личных запасов, а мои повара приготовят тебе мясо, какого ты никогда еще не пробовал.
- Да благословят тебя боги! - воскликнул Портий, и, дружески хлопнув Гидеона по плечу, удалился с прелестницей в шатер.
Едва их скрыл полог, Гидеон решительно поднялся из-за стола. Он был абсолютно трезв, несмотря на то, что осушил немало вина с принцами и их отцом. Удалившись во тьму, он убедился, что все идет по его плану, и, отдав последние распоряжения, направился в шатер Себастиана. Тот был не один. Не желая отвлекать друга, Гидеон вернулся за стол, и, поймав на себе взгляд хорошенькой девушки, позволил ей утолить его желание.
Вколачиваясь в нее, он видел перед собой Сангриду, и его решительность в собственной правоте становилась все крепче. Если он хочет быть с ней, то сейчас не может отступить. Нужно попасть в Мраморный город, а для этого есть лишь один способ.
Когда спустя пару часов его нашел Себастиан, Гидеон вновь был собран и решителен. Убедившись, что все готово, он велел музыкантам играть снова, а Себастиану разбудить Портия. Тот не пришел в восторг оттого, что его сон прервали, но, вспомнив где он, Портий поспешил вернуться к столу.
- Брат мой Гидеон, да возможно ли такое блаженство в мире? – пророкотал он, тяжело опускаясь на прежнее место. – Пир в военном лагере, изысканные яства, дорогие вина и плоть юных красавиц. Должно быть я умер.
- Ты еще жив, мой друг, - улыбнулся Гидеон. – Что касается яств, то позволь мне попотчевать тебя особым блюдом, - он кивнул, и из темноты появились трое мужчин, несущих гору рубленного мяса на круглом щите. Портий восторженно застонал.
- Боже мой, это кажется сном. Не на серебренном ли щите ринийцы преподнесли Диглану Белобородому мясо диких вепрей?
- Истинно так. Наш славный предок ел так жадно и так много, что никому кроме него не удалось отведать мяса. И хотя в твоих лесах не водятся вепри, я уверен, потомки простят нам отступление от легенды, и этот пир станет еще одной. Прошу тебя.
Смеясь выдумке Черного принца, Портий взялся за еду. Гидеон оказался прав, ему прежде не доводилось есть такого мяса. Нерии были искуснейшими поварами, и многие горожане в своих маленьких садиках выращивали пряные травы. Портий ел жадно. Жир тек по его рукам, живот был полон, но он не решался остановиться, желая, во что бы оно ни стало, не посрамить память славного предка и съесть, по крайней мере, половину. Воины подбадривали его криками, Гидеон молча улыбался, следя как Портий берет со щита все новые и новые куски. Глотнув вина, он продолжил, и поляну огласил смех.
- Не ожидал, что ты окажешься так силен, - качая головой, произнес Гидеон.
- Чревоугодие великое наслаждение и великий мой грех, - признался Портий. – И все же я уже не могу. Сил во мне нет.
- Что же, - пожал плечами Гидеон, - раздели остатки среди своих воинов. Это союз не только двух Талтосов, но и нерий с равийцами.
Воины с благодарностью принялись за угощение, а Портий припал губами к вину. Когда все было съедено, Гидеон кивнул кому-то во тьме.
- Неужели еще один поднос? – с трудом дыша, спросил Портий. Слуги приблизились к нему. Блюдо, которое они несли, было накрыто полотнищем, и, поняв это, Портий с облегчением рассмеялся. – Друг мой, да ты вновь воскрешаешь прошлое, преподнося мне голову дичи, - по-прежнему посмеиваясь, он сорвал полотнище, и смех его оборвался. На поляне повисла мучительная тишина.
Расширив от ужаса глаза, дрожа всем телом, Портий вглядывался в мертвые лица сыновей, лежащих перед ним на серебряном блюде.
- Владыка Равии Портий, - произнес чей-то голос. На поляну, одетые в дорогие церемониальные одежды, вышли святые отцы. При их появлении, Гидеон почтительно склонил голову. Себастиан, находящийся в том же оцепенении, в каком пребывали и все остальные, замешкался. Он не мог поверить в происходящее. Ум Гидеона оказался более жестоким и изощренным, чем он мог только представить, и хотя Себастиан не сомневался в том, что ни Портию, ни его сыновьям уже не удастся выйти живыми из лагеря, он и представить себе не мог, что все обернется таким образом.
- Ты нарушил святые законы, - продолжал святой отец. – Ты подверг опасности своих сыновей, отпустив их в стан врага, навлек на них смерть, а потому ответственен за нее. Я обвиняю тебя в детоубийстве. Ты добровольно прибыл в лагерь, ввергая себя в грех чревоугодия и прелюбодеяния. Ты повинен и в них. Ты ел мясо своих детей, разделяя его со своими войсками. Нет более страшного греха, и лишь одним этим ты заслужил смерть.
Портий вскочил на ноги. Задетый ими поднос выпал из рук слуги и головы принцев покатились по земле. Воины Равии бросились на помощь своему владыке, но нерии оказались к этому готовы. Безоружные равийцы были перебиты в мгновение ока, и лишь бледный как смерть Понтий продолжал мелко трястись от страха, не сводя взгляда со святых отцов.
- Я не верю в вашего бога, - завизжал он. – Вы не смеете меня судить! А что насчет него?! Он нарушил законы! Он убил моих детей, он толкнул меня к греху!
- Гидеон Черный принц не нарушил ни божьих законов, ни данного тебе слова. Он не намерен карать равийцев, и не его рука убьет тебя. Здесь, у стен Равии, он воин, и святые законы над ним не властны. Когда человек воюет, бог отворачивается. Принц, могу ли я просить вас позаботиться о пленнике?
- Разумеется, святой отец, - кивнул Гидеон. – Как новый властитель Равии, я беру на себя заботы о Портии. Утром вы передадите его жрецам и станете моим уполномоченным представителем на его казни.
Когда в полдень Гидеон и его войска входили в Равию, сын палача уже убирал окровавленное сено с городского эшафота. Приветствующие Черного принца горожане, не замечали ни мальчишку, ни тележку с телом владыки Понтия. Золотая колесница медленно скользила по мощеным улицам, а впереди Гидеона ожидала встреча с Сангридой.