Последние слова мальчишка произнес с таким раболепием, что Гидеон не сдержал смешка. Даже сир Каллат презрительно крякнул. Трактирщик в любой ситуации остается трактирщиком, и жажда наживы побеждает в нем все, даже страх.
- Думаю, господа воспользуются твоим гостеприимством, - произнес Гидеон. Те согласно кивнули и по знаку владыки отправились дальше. Дождавшись, пока их силуэты растворятся в темноте, Гидеон негромко произнес, - ты знаешь, где ее искать?
Смекнув, о ком идет речь, мальчишка поспешно закивал.
- Разумеется, знаю, мой господин. Молодая леди каждый вечер перед заходом солнца отправляется в храм на Круглой площади и остается в нем до середины ночи. Если вы поспешите, то непременно найдете ее там.
Не задавая больше ни одного вопроса, Гидеон протянул мальчишке золотую монетку и быстрым шагом направился в город. Где находится Круглая площадь он не знал, однако продолжал упорно петлять среди невысоких домов бедных кварталов. Мальчишка с трудом поспешал за ним. Он то и дело выкрикивал, куда необходимо свернуть, и в ответ на эти крики из домов нередко летела громкая брань.
В конце концов, сбившись с дыхания, он окончательно отстал от Гидеона и сира Каллата. В боку сильно закололо, и, в последний раз крикнув, куда нужно идти, он оперся ладонями в колени, точно рыба на берегу, жадно хватая воздух. Впрочем, его наставление было напрасным - Гидеон уже заметил в просвете городских крыш высокий шпиль храма и теперь едва ли ни бегом приближался к нему. На мгновение замерев у высоких каменных ступеней, он обернулся к своему спутнику.
- Я войду внутрь один.
- Нет, господин, я пойду с вами. Вполне вероятно, что леди охраняют. Вас могут счесть угрозой.
- С парой-тройкой гвардейцев я как-нибудь справлюсь. И, разве ты не поспешишь на помощь, услышав шум?
С мгновение подумав, сир Каллат согласно кивнул. Гидеон усмехнулся, и, похлопав его по плечу, взлетел вверх по лестнице. Стараясь производить как можно меньше звуков, он осторожно приоткрыл массивную дверь и тенью скользнул внутрь.
Сангрида стояла у алтаря. Хотя свечи едва освещали девичий стан, скрытый длинной в пол вуалью, Гидеон не испытывал ни малейшего сомнения в том, кто находится перед ним. Сердце в его груди забилось с такой силой, что казалось странным, как кровь еще не закипела в венах. Он почти забыл, что значит дышать. Душа, прежде обремененная столькими грехами, теперь парила под сводами храма, чистая, свободная, святая. Минуты текли одна за другой, но Гидеон не решался прервать ее молитву. Казалось невозможным, чтобы после стольких месяцев мучительной разлуки Сангрида оказалась так близко, что можно было услышать ее дыхание, тихий сбивчивый шепот, почувствовать аромат ее волос. Если бы она сейчас растворилась в воздухе точно видение, сердце Гидеона не выдержало бы этой боли. Чувства к Сангриде были его искушением, нестерпимой мукой, но ни одна победа, ни один титул не приносили ему такое упоение, как возможность находиться рядом с ней. Все его существование было воздвигнуто вокруг нее. Существовал бы Гидеон Талтос если бы не было бы Сангриды? Едва ли.
Все то время, что она молилась, Гидеон не сводил с темной фигуры пристального взгляда, запоминая каждый жест, как если бы эта встреча стала бы последней. Наконец, когда свечи прогорели почти до половины, а тьма ночи стала тускнеть, Сангрида поднялась с колен. Оправив черное кружево вуали, она поспешила к выходу, но испуганно замерла, услышав шорох из темного угла зала.
Отделившись от статуи, Гидеон шагнул вперед. Какое-то мгновение Сангрида продолжала вглядываться в его силуэт, а затем, расширив от изумления глаза, сделала шаг вперед. С ее уст сорвался изумленный вскрик, а в следующее мгновение она уже обнимала бросившегося ей навстречу Гидеона. Ее руки скользили по гладкому меху его плаща, перебирали его волосы, гладили сияющее счастьем лицо. Гидеон так сильно стиснул ее в своих объятиях, что она почувствовала боль, но никакие силы не смогли бы теперь увлечь их друг от друга. Обхватив ладонями его лицо, она всматривалась в знакомые черты, благодаря богов за то, что они ответили на ее молитвы.
- Гидеон, - сорвался тихий шепот с ее губ. - Гидеон...
Не в силах справиться с раздирающей его мукой, он мягко коснулся поцелуем этих губ, но Сангрида уклонилась от поцелуя, подставляя щеку.
Гидеону показалось, что его сердце внезапно оказалось стиснуто когтями дьявольского существа, и с каждым его ударом, эти когти все глубже и глубже вонзаются в трепещущую плоть, раздирая ее на части. Сколь ненавистно ему было это целомудрие! Чувства, обрушивающиеся на него рядом с Сангридой, были подобны штормовому валу. Беря неприступные крепости, пронзая в бою несокрушимых соперников, он не ощущал себя столь могущественным, как под ее беззащитным взглядом. Сангрида всегда смотрела на него так, словно в мире не было более значимого человека, чем Гидеон Талтос, даже тогда, когда он был всего лишь мальчишкой, взятым ко двору из бедного храма. Её руки были его исцелением. Она излечила вороненка со сломанными крыльями и теперь он парил так высоко в небе, как не поднимался никто до него. Тень от его крыльев пала на земли Чёрного острова и обратила день в ночь.