Айана так и не смогла ей простить безразличие к смерти Дована и судьбе его несчастной вдовы. Когда нерия внезапно прибыла ко двору Митридата, она, Айана, повела себя точно так же по отношению к ней. Она все ожидала, что та проявит себя, напомнит о былой дружбе или возмутится отношением к себе, но Сангрида, держалась так, точно никогда и не знала вдовствующую принцессу, проявляя извечную гордыню Талтосов.
Жаль ее. Теперь, когда престол занимает новый король, наложницу скорее всего умертвят. Ей нечем выкупить свою жизнь, у нее нет золота. Впрочем, иногда владыки, жалея несчастных женщин, оставляли их жить в гареме, но это требовало лишних расходов. Какие бы горькие воспоминания не терзали память Айаны, ей искренне было больно думать о том, что Сангрида мертва. Сколько раз она заставляла Айану смеяться, когда ей казалось, что жизнь погрузилась во мрак? Как заботилась о ней, когда она только появилась на Черном острове?
А Гидеон? Любовь к Сангриде была порочна, но только слепой мог не заметить, как он преображался в ее присутствии. Что будет, когда он узнает о ее смерти? Подумать даже страшно. Черный принц и без того горит гневом, точно адским пламенем, но это ничто по сравнению с той бурей, что подымется, когда ему сообщат о смерти возлюбленной.
- Айана, - позвал ее мягкий голос. Обернувшись, она увидела перед собой Саяру, рыжеволосую помощницу хетты. Из всех девушек Вдовьего дола, лишь она одна не чуралась присутствия пеллийки и была с ней внимательна и добра. Айана не понимала, отчего такая девушка, как Саяра, выбрала путь вдовы.
Саяра была чудо, как хороша собой - сильное загорелое тело, длинные рыжие волосы, желтовато-карие глаза. Любой мужчина счел бы за честь внимание такой красавицы. Ответ на мучавший Айану вопрос оказался простым – Саяра родилась во Вдовьем доле и была дочерью предыдущей хетты. Когда ей было тринадцать, Аластер сам наведывался в Дол и был поражен красотой вдовы. Он был готов дорого заплатить за то, чтобы выкупить Саяру в свой гарем, но молодая вдова категорически отказалась уезжать, и ни мать, готовая отпустить ее, ни Аластер, обещающий горы золота, не смогли ее переубедить. Владыка вернулся в Нерелиссу один.
Даже теперь, семнадцать лет спустя, она все еще не утратила своей нежной красоты. Вдовы относились к ней с большим почтением и любовью, они прислушивались к ее словам, и даже Киб, сторонящаяся Айану и всех пеллийцев, больше не выражала девушке своего презрения. Не будучи хеттой, Саяра была негласной королевой.
Впрочем, подобное положение ничуть не испортило ее характер. Она была внимательна и дружелюбна со всеми, а к Амате относилась точно к родной матери. Саяра была любима и старухами, с которыми нередко сидела во время ночного костра, и молодыми вдовами, участвуя во всех их забавах. Неудивительно, что она завоевала и сердце Айаны.
- Ты опять сторонишься вдов? – спросила она, останавливаясь в тени деревьев. Айана виновато улыбнулась в ответ. – Сегодня мы идем в Красные пашни. Пошли с нами. Я покажу тебе город и верфь, зайдем в трактир и узнаем новости с Черного острова и континента.
- Не думаю, что мне этого хочется.
- А чего тебе хочется? Кажется, ты сбилась с пути и сама не знаешь, куда лучше повернуть. Нет ничего плохого в том, чтобы немного размять ноги и выпить эля. Смелее, - она протянула руку и тепло улыбнулась. Айана не смогла противиться этой ласковой улыбке и, сжав протянутую ладонь, поднялась на ноги.
День и вправду был прекрасным для неторопливой прогулки. Зной наконец-то спал, с моря дул прохладный ветер и, идя у самой кромки воды, Айана с наслаждением ощущала, как уходит песок из-под ее ног.
- Хетта тоже пойдет в пашни? – спросила она у Саяры. Та грустно покачала головой.
- Амата никогда не покидает Дол. Много лет назад, еще при правлении моей матери, она была влюблена в одного моряка из Пашен. Она даже подумывала покинуть Дол. Мать уговорила ее повременить с решением, дать себе год, чтобы разобраться в чувствах. Это был хороший совет.
Оказалось, тот мужчина был женат, он не испытывал к Амате никаких чувств, кроме собственного превосходства оттого, что имеет связь с красной вдовой. Когда она узнала, то была потрясена до глубины души, она набросилась на него с обвинениями, но тот лишь смеялся в ответ. Он не дал ей уйти, сделав с Аматой то, что Белобородый сделал с Калоной. Амата понесла. Она была унижена, буквально растоптана. Не хотела жить. Мать и вдовы ухаживали за ней, пытались хоть немного уменьшить ее боль, но это не помогало. Амата ненавидела прежнего возлюбленного, ненавидела себя и младенца, шевелящегося в ее чреве.