Она любила видеть его таким расслабленный и умиротворенным. Такого Гидеона она полюбила, прежде чем он превратился в Черного принца. Приняв ларец из ее рук, он откинул крышку. Выражение нежности на его лице сменилось удивлением.
На черном бархате лежал короткий кинжал. Он был довольно скромен по сравнению с бесценными доспехами, выкованными для Гидеона по приказу Аластера в Морно, однако ни один позолоченный нагрудник не мог сравниться с этим даром. Коснувшись резной рукояти, он извлек кинжал из ножен. Несмотря на размер, кинжал был сбалансирован как добрый меч. Мастер, выковавший его, знал своё ремесло. Это оружие изготавливалось для воина, а не для столичного выскочки, решившего покрасоваться перед друзьями изящным оружием. Вдоль эфеса шла тонкая гравировка. Поймав гранью свет, Гидеон сумел ее разобрать.
- «Во имя крови», - с удивлением прочитал он и поднял удивленный взгляд на Сангриду. - Что это означает?
- Мое имя с древнего наречия переводится как «кровь». Я хочу, чтобы, когда придет черед выбирать между честью и жизнью, ты вспомнил обо мне. Я не смогу жить в мире, в котором тебя нет. Не бывает честных схваток, если на кону стоит жизнь. Тем более, твоя жизнь. Воспользуйся этим кинжалом, сохрани ее ради меня, и пусть этот грех ляжет на мои плечи. Я не смогу жить, зная, что тебя больше нет. Не знаю, как я продолжаю жить, оторванная от дома, от тебя. Ты ответ на мои молитвы, Гидеон. Я не бесстрашна, но ты позволяешь мне забыть о страхе. Я знаю, что бы ни произошло, ты меня спасешь. Так позволь и мне спасти тебя. Возьми его и никогда с ним не расставайся. Так я всегда смогу быть рядом.
Гидеон молчал. Он не смел отвести взгляда, но не от кинжала, сжатого в его руке, а от лица Сангриды. Может ли человек, не чувствующий любви в своем сердце, говорить подобное? Может ли так понимать другого? Охваченный надеждой, Гидеон склонился к ее губам, но Сангрида отвернулась, привычным жестом подставляя щеку. Сердце, еще мгновение назад воспарившее в груди Гидеона, вновь рухнуло вниз, разбиваясь на тысячи осколков.
- Не отвергай меня, - прошептал он. Голос его дрожал, не то от гнева, не то от боли. Сангрида повернулась. Их разделяли считанные дюймы, но эти дюймы были столь же непреодолимы, как если бы их по-прежнему отделяли страны и океан.
- Я не отвергаю твою любовь, Гидеон. Я отвергаю свою любовь к тебе. Мы не можем быть вместе. Аластер...
- Аластер не знает наверняка. Я не хочу так жить. Я не хочу снова и снова терять тебя из-за глупых опасений. Чем больше детей у владыки, тем больше связей он может завязать. Не позволяй его честолюбию разрушить все. Грань, удерживающая нас друг от друга столь тонка, что кажется невозможным, что мы все еще не преодолели ее. Если бы сомнение хоть на мгновение исчезло из твоих глаз, меня бы ничто уже не смогло остановить. Твоя мать была его любовницей, но я не верю, что она понесла от него. И мне плевать, что думают остальные. Я не боюсь ни богов, ни людей. Я боюсь потерять тебя.
- Я не думала, что ты знаешь страх, Гидеон.
- Только с тобой.
Глаза Гидеона потемнели. Он тяжело дышал, как после изматывающего боя, и Сангрида невольно вторила ему. Ее грудь тяжело вздымалась, лицо пылало. Они были подобны разгоряченным любовникам, и напряжение, пронизывающее комнату, становилось лишь сильнее.
- Я не понимаю, зачем я продолжаю жить, - еще тише произнес он. - Я поднялся на самый пик, но увидел лишь пустоту рядом с собой. Я готов отказаться от всего. Ничего из того, что я имею, не значит ничего, если ты не можешь быть со мной. Когда я вернусь с победой, позволь мне забрать тебя из этого проклятого дворца. Я стану никем, забуду имя Талтосов и Черного принца. Мы уедем так далеко, что никто нас не найдет. Мы станем свободны от прошлого, от сомнений и страхов. Будем лишь ты и я, и никого больше на сотни лиг вокруг. Я готов на все ради тебя.
- Но я не готова! Я никогда не встану на твоем пути. Ты - Черный принц, твоя легенда только начинается, и отказываться от всего глупо.
- Ты не понимаешь, - прошептал Гидеон. - Я уже достиг всего, чего хотел. У меня нет лишь одного - тебя, - его ладонь коснулась ее пальцев, но Сангрида отвела руку назад. Дверь за их спинами распахнулась, и в комнату вошла Милит. Она непонимающе уставилась на Сангриду и Гидеона, чьё красивое лицо было искажено мукой.
- Простите, - пробормотала она. - Я думала, что вы меня звали.