- Чушь. Гидеон предан Аластеру, точно пёс. Он решился бы его убить, только если бы тот угрожал его жизни. А зачем Аластеру убивать того, благодаря кому территории его страны увеличивается от месяца к месяцу?
- А пророчество? - напомнила Саяра. Айана перевела на неё непонимающий взгляд. - В пустыне Самафии живёт старик, способный видеть будущее. Его называют Оракулом, неужели ты никогда о нем не слышала?
Айана покачала головой. В Белом дворце все разговоры были о платьях, увеселениях и владыке. В Нерелиссе же ей не с кем было говорить о подобных вещах.
- Много лет назад Оракул изрёк пророчество, которое, как теперь говорят, относилось к Черному принцу. Киб, ты помнишь его наизусть? - спросила Саяра. Та лишь насмешливо усмехнулась. - Я тоже не помню все слово в слово, но суть передать сумею. Будто придёт некий великий воин, отмеченный самим богом. И никто не сможет ему противостоять. Что будет он жесток как божий гнев и враги его будут обречены на неминуемую смерть, а все грехи прощены.
- Так можно сказать о многих, - задумалась Айана. - Например, об Аластере. В своё время он был искусным воином и, насколько я помню, не проиграл ни одного своего сражения.
Киб насмешливо прыснула. Айана вперилась в неё раздраженным взглядом и вдова пояснила.
- Аластер воевал с теми, кто обвинял его в убийстве собственных братьев. Да и битвами это нельзя назвать. Великий воин, тоже мне. Все свои победы Аластер одерживает только в постели. Я слышала об этом, когда была в Нерелиссе. Говорят, он настолько ненасытен, что одна наложница не справляется с его пылом, и евнухи каждую ночь присылают ему сразу троих. И так каждую ночь. Поэтому он не просыпается раньше полуночи.
- Слухи, - неуверенно пробормотала Айана, пытаясь припомнить все, что видела при дворе. Её покои, впрочем, были далеко от гарема и покоев Аластера. От Киб не укрылось её замешательство.
- Сын нашей прислуги в Нерелиссе прислуживал Аластеру в его покоях и все видел своими глазами. Он говорил, что за всю жизнь не знал мужчины, к которому была так щедра природа. Владыка не обременял себя ношением одежды в спальне, так что этим словам можно доверять. Впрочем, он же Талтос.
- Что ты хочешь этим сказать? - улыбнулась Айана и по смешку Саяры поняла, что выдала себя. Киб тоже понимающе хмыкнула.
- Все знают, что нерии лучшие любовники. А Талтосы и вовсе в равной степени успешны в бою и любви. Аластер ненасытен, я слышала, что во время гладиаторских боёв он настолько возбуждается, что требует себе первую же из женщин, на которую упадёт его взгляд. Лестер имеет собственные комнаты во всех борделях на верфи, а про Чёрного принца и вовсе не стоит говорить. Если верить всему, что о нем говорят нерии, то он никогда не ест, не спит и совокупляется с пленницами во время боя.
Вдовы расхохотались.
- Думаешь, он оставит Илеану себе? - спросила Саяра. Киб пожала плечами.
- Кто знает. Может, подарит Аластеру, раз тому не удалось приобрести тебя в гарем.
- И слава богу, - хмыкнула вдова.
- Ты бы просто не справилась с таким копьем.
Айана скрыла смешок за кашлем.
Разговоры о Талтосах немало её возбудили. Отправившись назавтра в Пашни, она особенно внимательно вглядывалась в лица купцов на верфи и в тавернах, но среди них Лирана не было. Спросив о нем в гостинице, она решила подождать, но тут глазам предстал уже знакомый нерия. Поймав его взгляд, она улыбнулась и неторопливо направилась наверх. Айана ничуть не ошиблась, решив, что он верно истолкует её намерения. Предаваясь любви, она снова и снова представляла себе Аластера, то, что она почувствует, оказавшись в его объятиях.
На обратном пути она даже спустилась с пристани, узнавая, не идёт ли кто в Нерелиссу, но так необходимый ей корабль отошёл от берега тремя днями раньше, и когда он вернётся, никто не знал. Впрочем, в скором времени в Нерелиссу отправлялся ещё один, с живым товаром, и капитан был готов взять Айану на борт даже без оплаты. Хотя подобный вариант её вполне устраивал, Айана побоялась оказаться в числе рабов. Решив подождать, она неторопливо направилась обратно в лагерь, прикидывая, сколько золота ей понадобится на дорогу, но, едва она вошла в ворота, все её мысли напрочь стёрлись из головы. Дол кипел, точно раскаленный котел. Стоял невообразимый гул голосов, доносившийся от шатра Аматы, и Айана поспешила к нему.
Вдовы окружили площадь стеной. Невозможно было хоть что-то рассмотреть и Айана принялась тихонько пробираться к шатру, туда, где виделась рыжая макушка Саяры.
- Что тут происходит? - крикнула она подруге и та перевела на неё полный ужаса взгляд.
- Рона привела мужчину.
Айана охнула. Даже такого короткого времени, что она провела в Доле, было достаточно, чтобы понять, всю тяжесть этого проступка. Амата была милосердной и понимающей, она даже позволяла вдовам покидать Дол раньше установленной даты, если становилось известно, что корабль с её любовником пришёл в Красные пашни. Но даже Амата не могла быть добра к той, которая нарушила самый строгий из всех запретов. Привести в Дол мужчину - страшнее этого преступления не было.
Должно быть любовников поймали, когда они предавались похоти. Теперь они, обнаженные, сидели у шатра Аматы, и та, сверкая взглядом, что-то то гневно кричала Роне. Что именно Айана не слышала, так громко переговаривались вдовы. Наконец, спустя ещё пять минут, Амата подняла вверх руку и говор тотчас утих. Все внимание было устремлено на хетту.
- Вы все знаете наш закон. И все знаете наказание за его нарушение. Ничто, повторяюсь, ничто не может быть оправданием, если в Доле появляется мужчина. Рона молода, но это не изменяет сути. Она привела мужчину. И я не могу её помиловать. Закон будет исполнен.
Рона отчаянно закричала. Упав в ноги Амате, она умоляла её о пощаде, но хетта грубо её оттолкнула и скрылась за пологом.
- Я должна идти к ней, - поспешила Саяра и, не ответив больше ни на один из вопросов Айаны, сквозь толпу бросилась к хетте. Красные вдовы уже связали Рону и её любовника и вели их в сторону амбара, за которым находились клетки со скотом. Отворив их, они втолкнули преступников внутрь и выставили караул.
- Киб! - Айана махнула вдове и протиснулась к ней. Как ни странно, за исключением Саяры Киб была единственной, с кем она могла общаться.
- Что тебе? - буркнула та.
- Что будет с Роной и мужчиной?
- Увидишь, - мрачно пообещала она и направилась прочь.