Все вдовы были настолько захвачены произошедшим, что никто из них не занимался своими делами. Всех разговоров, что о Роне. Айана пыталась к ним прислушиваться, но множество голосов сплетались в один раскатистый гул, и невозможно было хоть что-то понять. Лишь Красные вдовы были заняты своими делами и, поднявшись на крышу амбара, Айана заняла лучшую позицию, с которой открывался вид на площадь и шатер Аматы.
Спустя час хетта вышла снова. К этому времени красные вдовы закончили всю подготовку. Амата что-то произнесла, и на площадь вернули преступников.
Рону и мужчину отделили друг от друга. Девчонка осталась стоять в стороне от остальных, окружённая кольцом красных вдов, её любовника втолкнули на невысокий настил, с которого Амата обычно делала объявления.
Готовая к самому худшему, Айана крепко сжала пальцы в кулаки. Подумать только, ведь она точно так же, как этот несчастный, должна была подняться на эшафот Круглой площади, чтобы в следующее мгновение быть обезглавленной на глазах у горожан. Одна из красных вдов толкнула пленника, и тот рухнул на колени. В какое-то мгновение он ещё шептал слова молитвы, но затем его слова оборвались. Кинжал вдовы скользнул вдоль его горла, и изо рта несчастного вместе со стоном вырвалась кровь. Рона страшно закричала. Она бросилась вперёд, но красные вдовы удержали её. Некоторое мгновение кровь пузырилась на губах мужчины, он ещё стоял на коленях, а затем рухнул с настила вниз лицом.
Айана с трудом сглотнула комок в горле. Она ощутила страшную дурноту и, пытаясь с ней справиться, закрыла глаза. Целую минуту она заставляла себя медленно дышать, восстанавливая спокойное сердцебиение, а открыв глаза увидела кровяную дорожку, там, где Красные вдовы волокли тело казненного. Теперь его место заняла дрожащая от ужаса Рона. Айана боялась даже подумать, что сделают с ней. К провинившимся вдовам закон всегда был строже. Лица Красных вдов не выражали ни сочувствия, ни сожаления. Они тщательно закрепляли веревки таким образом, что Рона оказалась подвешенной между двумя столбами, поспешно врытыми в землю. Её руки и ноги были разведены в стороны, она в ужасе кричала что-то неразборчивое, но никто не спешил ей на помощь. Лица вдов выражали лишь мрачное торжество.
Амата вновь взяла слово.
- Уже несколько поколений ни одна вдова не нарушала нашего главного запрета. Ни одна не ставила свою похоть выше безопасности Дола и нас всех. Надеюсь, в будущем это не повторится.
Она протянула руку и Красная вдова протянула ей раскаленный до красна железный прут, которым в Доле клеймили скотину. Сжав его в руке, Амата подошла к Роне и, коротко вздохнув, прижала его к спине изменнице.
Никогда в своей жизни Айана не слышала такого ужасающего крика. Он оглушал, выворачивал душу из тела, заставлял дрожать. Амата протянула клеймо стоящей позади неё Саяре и та тоже прижала его к коже Роны. Каждая вдова, каждая, чья жизнь подверглась опасности из-за глупой выходки девчонки, поднимался на настил и оставляла на её коже клеймо. Вскоре крики Роны оборвались. Её голова упала на грудь и больше не двигалась, а вдовы все продолжали и продолжали подниматься на эшафот.
- Айана! - позвала её Саяра. Вдовы обернулись на её окрик и все как одна воззрились на крышу амбара. Айана в ужасе замерла. Она понимала, чего от неё ждёт Саяра, но не могла заставить себя спуститься вниз, взять из её рук раскаленный прут и присоединиться к остальным палачам. А Саяра не сводила с неё взгляда, впрочем, как и все остальные. Молчание затягивалось. Казалось, что на Дол кто-то наслал проклятие, и вдовы в мгновение окаменели. Айана с ужасом осознавала, что не сможет уклониться от их воли. Если бы она только могла...
Дрожа всем телом, она осторожно спустилась вниз. Ноги ее подгибались, точно ватные, когда она шла к Саяре и окружающим ее вдовам. Прут был таким горячим, что Айана невольно поморщилась, ощущая жжение в ладони. С трудом справляясь с тошнотой, она поднялась на настил.
Спина и грудь мертвой Роны были черными из-за ожогов, кое-где еще блестела кровь. Она была такой юной, совсем свежей, ее жизнь только начиналась. И вот теперь...
«Я Талтос», - прошептала себе под нос Айана. Если она хочет стать частью династии, если действительно желает быть женой владыки, каковым бы ни было его имя, она должна быть равной ему. Во всяком случае, насколько вообще подобное возможно для женщины. Суметь утолить их страсть, принять их темную сущность, отринуть страх и жалость. Быть такой же ненасытной и жесткой. Зыбать о прошлом принцессы и стать королевой нерий.
Коротко вздохнув, Айана крепко прижала клеймо к основанию шеи Роны. Ее холодный взгляд остановился на Саяре, и та не смела отвести глаз. Гнев пеллийки буквально парализовал ее на месте, и впервые Саяра увидела в ней безумные искры Талтосов. По-прежнему не сводя с Саяры взгляда, Айана откинула от себя раскаленный прут и спустилась с настила. Вдовы расступились от нее, точно от опасной больной, но Айана этого не заметила. Что-то изменилось в ней, точно скорлупа яйца, в которое она была заключена со дня смерти Дована, наконец-то треснула. Она больше не испытывала страха и не ожидала милосердия судьбы. Настало время действовать. И, что бы ни готовило ей будущее, она встретит его достойно. Она больше не дрогнет.