И, конечно, Крыс больше всех остальных порицал эту дружбу. Он испытывал страшную ревность, видя в Альдо опасного соперника. Как и советник, наследник престола Морно был умен, неопытен с женщинами и к тому же искалечен. Однако, в отличие от Крыса, он был молод и красив, его право на престол было очевидным и не могло никем оспориться, более того, он все ещё мог наслаждаться плотскими утехами, и Крыс замечал, с каким желанием тот смотрит на Сангриду. Все это настолько ранило его душу, что он позволил себе высказать все в лицо Сангриде. И хотя Крыс тотчас раскаялся в своём решении, Сангрида не приняла его извинений и полночи он провёл под дверями её спальни, с болью вслушиваясь в её всхлипы.
Он надеялся, что наутро ему удастся вымолить у неё прощение, он даже навестил королевского ювелира, приобретя у него брошь с крупными сапфирами, однако письмо, переданное лакеем на обратном пути, вдребезги разбило все его надежды. Спрятав брошь в кармане, он прибавил шаг и направился в зелёную столовую, где по обыкновению обедали Сангрида и Альдо перед прогулкой в саду.
Его приход никто не заметил. Альдо рассказывал Сангриде о том, как отец впервые взял его на соколиную охоту, и Сангрида заливисто смеялась. Сердце Крыса пронзила такая боль, что ему стало тяжело дышать. Он уже хотел выйти, повременить, прежде чем начать разговор, но Сангрида наконец-то его заметила.
- Советник, - улыбнулась она, - вы сегодня так рано. Присоединяйтесь к нам, сир Альдо рассказывает такие забавные истории.
Но Крыс не спешил занять предложенное ему место.
- Альдо, оставьте нас с Сангридой наедине, - попросил он. Выражение его лица было еще более мрачным, чем накануне, и Альдо, бросив быстрый взгляд на Сангриду, тяжёлой походкой покинул зал.
- Зачем вы его прогнали? - пробормотала Сангрида, провожая Альдо виноватым взглядом. Поднявшись со стула, она тихонько подошла к двери и, осторожно приоткрыв её, проследила как Альдо спустился по лестнице. - Я помню, что вы вчера сказали о нашей дружбе и его присутствии в вашем дворце. Но не нужно его обижать. Принц добр к нам. Если вам было необходимо срочно переговорить со мной наедине, вы могли бы прислать лакея или передать письмо с просьбой о встрече.
- У меня не было на это времени, - покачал головой Крыс и мягко сжал пальцы Сангриды в своих ладонях. - Прошу, присядь. Боюсь, я принёс тебе горькие вести.
Бросив на него настороженный взгляд, Сангрида послушно последовала просьбе, присев на краешек тахты. Опустившись рядом, Крыс вновь сжал ее руки в своих. Несколько томительных мгновений он продолжал молчать, кусая губы и отводя взгляд в сторону. Наконец, когда тишина стала нестерпимой, Крыс собрался с мыслями и, сделав глубокий вдох, негромко начал.
- Несколько часов назад мне пришло письмо с Черного острова. Как ты знаешь, принца Лестера захватили люди Долины, и владыка велел Гидеону спасти его любой ценой.
- Да, я это знаю, - чуть дыша, произнесла Сангрида. - Он говорил со мной об этом.
- Ему удалось провести войска к крепостным стенам Фолленда. Несколько часов катапульты и пушки громили стены, однако этого оказалось недостаточно. Принц велел готовить лестницы. Он был первым, кто взобрался наверх. Остальные лестницы только разворачивали, но он не хотел ждать. Ты знаешь, как к нему относятся на Черном острове. Воины желали следовать за ним, их оказалось так много, что лестница не выдержала и обломилась. Принц и пятеро его сподвижников оказались один на один со всей армией Фолленда.
В течение нескольких минут, пока его войска поднимались и пробивали к нему путь, он храбро сражался один против десятков. Поднявшиеся с ним воины были убиты в первые же секунды, но Гидеон сражался до конца. Несмотря на многочисленные раны, он оставался жив все то время, что понадобилось войскам, чтобы перенести его в лагерь. Там, несмотря на все усилия врачей, силы оставили его. Мне жаль, моя милая девочка, его больше нет. Гидеон Талтос мертв.
Лицо Сангриды побелело. Не проронив ни слова, она поднялась на ноги и сделала несколько нетвердых шагов. Ей казалось, что струна, прежде туго натянутая в ее груди, внезапно оборвалась, оставив за собой невосполнимую пустоту. В одно мгновение мир, казавшийся таким крепким, перестал существовать. Этому невозможно было поверить. Гидеон не мог умереть от ран. Он вообще не мог умереть! Он не мог оставить ее.
Ноги Сангриды подогнулись, и она рухнула на колени. Вокруг засуетились призванные Крысом слуги, в комнату вбежал Альдо, он звал её по имени, на Сангрида не слышала его. Изуродованные руки Крыса подхватили ее крохотное тельце, но Сангрида не замечала происходящей вокруг суеты. Весь мир вокруг нее замер. Он и не мог продолжать существование без него, без Гидеона. Если бы она тоже могла уйти. Куда, не важно, лишь бы с ним.
Боже, ведь больше она никогда его не увидит! Он не войдет в комнату, улыбаясь своей сияющей мальчишеской улыбкой, не пришлет ей письма и не станет говорить о своей любви. Она никогда не услышит его голос, тихий смех, шелест черного шелка его одежд. Теперь она совершенно одна.
Как такое могло случиться? Почему она не остановила его, не сказала о своей любви, не попросила остаться? Если бы она только нашла в себе силы, явила мужество, достойное Гидеона Талтоса, он бы остался в живых. Сколько раз он говорил ей о готовности оставить свое блистательное прошлое, отказаться от всего, если она разделит с ним будущее? Сколько раз повторял, что его жизнь принадлежит ей одной? И вот она позволила этой жизни оборваться. Она убила его. Ответила предательством на верность. Гидеон был прав - богов не существует, а иначе они бы забрали ее жизнь, не его.
- Мне жаль, Сангрида, - прошептал Крыс, укладывая ее в постель. - Я знаю, как невыносимо больно терять того, кого любишь. Но боль пройдет. Мы должны жить дальше, ради них.
- Я не хочу жить, - срывающимся голосом произнесла она, наконец-то давая волю слезам. - Я хочу умереть! Умереть!
Из горла Сангриды вырвался пронзительный крик. Обхватив колени руками, она кричала во всю силу легких, точно криком могла отогнать разрывающую сердце боль. Напрасны были увещевания Альдо и Крыса, заботы слуг. Помутившись в рассудке от горя, Сангрида кричала до тех пор, пока не сорвала голос. Она продолжала и дальше, но из ее горла вырывался лишь срывающийся хрип. Присланный из дворца лекарь насильно напоил ее маковым молоком, и Сангрида наконец забылась глубоким сном.