Глава 16. Крыс
Шторы в комнате были наглухо задернуты. Ни один солнечный луч не проникал сюда уже несколько дней, лишь пламя тонкой свечи, принесенной слугами из храма, едва заметно разгоняло плотную завесу тьмы. В комнате было душно.
С тех пор, как Крыс принес ее в спальню, Сангрида не покидала этих стен, не позволяя никому кроме священника заходить внутрь. Тот поил ее маковым настоем и она вновь проваливалась в глубокий сон без видений. Просыпаясь, она то погружалась в странное мертвое оцепенение, часами бездумно глядя перед собой, то вновь срывалась на крик, разносившийся далеко за стены дворца.
Никогда прежде она не испытывала такой боли. Смерть матери и отца едва не разорвала ей сердце, но уход Гидеона лишал рассудка, истязая душу точно каленое железо.
Альдо не решался приблизиться к ее покоям. Он страдал так же сильно, как Сангрида и сам не мог разобраться в природе своего чувства. Мучения Сангриды ранили его острее кинжала, но то, что боль эта вызвана любовью к другому, было ничуть не легче. Он стеснялся своих чувств и избегал приближаться к её покоям, справляясь о её состоянии через лакеев Крыса.
Что касается советника, он, напротив, заперся в Малом дворце, игнорируя собрания совета и приказы Нуадор Тактимар явиться в Белый дворец. Сидя у дверей, ведущих в покои Сангриды, он не ведал покоя. Сердце его разрывалось от ее криков и стонов, он то и дело прикладывался к кубку с вином, мысленно проклиная Черного принца и собственную глупость, заставившую его обо всем рассказать нерии. Невольно он вспоминал все свои грехи, прошлые и те, которые только предстояли, ощущая, что час его расплаты уже пробил.
В его волосах прибавилось серебра, а в руках вновь появилось дрожание, от которого Крыс с таким трудом избавился лишь несколько лет назад. К концу недели, когда Крысу начало казаться, что он вот-вот лишится рассудка, дверь в покои Сангриды внезапно распахнулась. Это оказалось такой неожиданностью, что поначалу Крыс даже не понял, что послужило причиной громкого хлопка, и увидел Сангриду лишь тогда, когда она вышла на середину зала.
Вид у нее был дикий. И без того светлая кожа стала пергаментно-серой, под глазами залегли черные тени. Щеки ввалились, а скулы обозначились еще сильнее. Она двигалась точно сомнамбула, вместо стука шагов раздавался шорох - это волчья шуба Гидеона, свисая с узких плеч Сангриды, волочилась следом за ней. Темные волосы были начесаны, от нее исходил резкий запах мочи.
- Сангрида... - прошептал Крыс, не в силах поверить собственным глазам. Она медленно повернулась. Ее губы были искусаны в кровь. С них сорвался неясный звук, а затем Сангрида, покачнувшись, медленно опустилась на колени. Крыс не решался приблизиться. Склонив голову на грудь, Сангрида точно погрузилась в молитву, хотя с ее губ не срывалось ни звука.