Разумеется, он шёл первым. Остальные, а вы знаете, как к нему относились его воины, последовали его примеру. Желающих было так много, что лестница не выдержала их веса и подломилась. Многие погибли, но хуже всего было то, что Гидеон и пятеро его спутников уже были на стене. Третью лестницу уже развернули, но горцы усилили обстрел, и её никак не удавалось поднять.
Когда, наконец, это случилось, спутники Гидеона уже были убиты, а он сам едва дышал. Его тело окружили, защищая от горцев. Войскам, охваченным ужасом перед ранением своего командира, потребовалось минут пятнадцать, чтобы пробиться к воротами открыть их. Тело Гидеона вынесли на щите и отнесли в его шатер. Он все ещё был жив и в бреду отдавал приказы своим командирам.
Его доспехи были смяты настолько, что потребовалась помощь кузнеца, чтобы их снять. Его ребра были переломаны, в плече сильно кровоточила глубокая рана и кровь остановилась лишь тогда, когда её прижгли огнём. Он с трудом дышал, с каждым вздохом из его груди вырвался свист. Живот его заметно раздулся, должно быть от крови, он сильно страдал и почти не приходил в сознание. К вечеру поднялся жар, а после того, как ему сообщили о захвате Фолленда, он точно перестал бороться за жизнь. Через час он впал в забытье, а спустя ещё четверть часа он умер.
- Умер, - шепотом повторил Аластер. Лицо его окаменело, взгляд померк и в какое-то мгновение Талтосу показалось, что в глазах отца блеснули слёзы. Аластер порывисто встал и вышел на балкон. Талтос в нерешительности смотрел ему во след, не зная, стоит ли утешить владыку или лучше сделать вид, что ничего не происходит. Ему трудно было понять чувства отца. Тот всегда настороженно относился к победам Гидеона и той славе, которой он пользовался среди нерий, и все же, Талтос помнил, с каким вниманием владыка относился к словам племянника, как гордился его первыми военными успехами. Талтосу даже казалось что Аластер любит мальчишку, разумеется на свой особый манер.
К тому времени, когда Лестер уже решился выйти к отцу на балкон, Аластер вернулся в комнату и сел обратно в кресло. Лицо его вновь было бесстрастным.
- Что случилось после? - спросил он и Талтос поспешно продолжил рассказ.
- Войска охватило уныние. Я сам видел, как многие прославленные воины плакали, точно дети. Никто не хотел верить в произошедшее. Тело Гидеона мы с сиром Каллатом решили сразу же передать бальзамировщикам, хотя нас и просили выставить его в тронном зале для прощания. Отец, не вини нас в этом решении - в Долине стояла невероятная жара, мы попросту боялись, что останки к концу прощания разложатся настолько, что никакое бальзамирование уже не поможет. Мне пообещали, что спустя два месяца все приготовления к похоранам будут закончены. Тело обработают ядам так, что оно, точно святые мощи, останется нетленным, а святые отцы проведут все положенные ритуалы. За это время мы сможем возвести гробницу достойную памяти Чёрного принца.
Аластер коротко кивнул и Талтос вздохнул с облегчением.
- Я велел войскам вернуться в Каскадеи, где они находились до похода в Долину. Вы решите их судьбу после похорон. Про наместника я вам уже сказал. Вот ещё. Если вас интересует судьба ближайшего окружения Гидеона, знайте - войскам Себастиана удалось прорваться в город и принять участие в сражении. Себастиан не пострадал и я дал ему разрешение, как духовному лицу, присоединиться к священникам, отпевающим Гидеона. Что касается сира Каллата, то его я отправил в Мраморный город с сообщением о смерти принца. Думаю, Пеллары оценят этот жест, а Сангрида узнает все подробности смерти дорогого кузена.
Аластер с изумлением воззрелся на сына. Сейчас он видел перед собой не привычного избалованного мальчишку, при виде которого его сердце обливалось кровью, стоило представить того наследником, но принца династии Талтосов. Едва ли бы он сам принял лучшие решения в сложившейся ситуации.
- Мы довольны тобой, Лестер, - произнёс он. - Хотя твоя неудача и стоила жизни нашему дорогому племяннику, мы прощаем её тебе. Тень твоего кузена слишком широко пала на Чёрный остров. Порой, чтобы древо дарило крепкие плоды, необходимо избавиться от могучих ветвей. Какой бы сильной ни была бы наша боль по Гидеону, наша династия станет лишь сильнее. А теперь я хочу спросить у тебя, чем ты намерен заняться?
- Если вы позволите, я бы хотел отправиться в Каскадеи. Пройти морским путем. Что бы вы ни решили в отношении войска Гидеона, его нельзя оставлять без присмотра. Я обеспечу вам их любовь и верность.
- Хорошо, - усмехнулся Аластер. Уж ему было хорошо известно, чем на самом деле Лестера манили Каскадеи. Древняя столица Чёрного острова производила самое лучшее вино, город процветал и славу свою он зарабатывал не только благодаря театрам и философским школам, но и тысячи борделей, в которых содержались самые красивые рабыни Чёрного острова и Вайса. Мальчишка заслужил награду, решил Аластер. В конечном итоге он обеспечил осуществление его планов даже лучше, чем надеялся Аластер. Гидеон мёртв, Фолленд взят и войска не думали бунтовать. Даже будет лучше, если Лестер не станет крутиться под ногами. Кто знает, может ему и вовсе удастся очаровать людей Гидеона и они сами изявят желание встать под знамена владыки?
- До похорон Гидеона можешь жить в Каскадеях. Возьмёшь деньги в казне и любой корабль, чья команда будет готова к отплытию.
Талтос просиял. Бросившись к отцу, он пылко коснулся губами его перстня и выскочил прочь из покоев, оставляя Аластера посмеиваться над необузданной страстью наследника.
Лестер тотчас истребовал золото и, получив его, нашёл Червя.
- Мой господин, удалось ли вам получить благорасположение нашего владыки?
- Удалось, - счастливо улыбнулся Талтос и потряс тяжёлым мешком с монетами. - Скорее, Червь, возвращаемся на корабль. Время не ждёт. Мы отправляется в Красные пашни.