Тем временем Лестер действовал в Нерелиссе. Мы договорились - он признаёт мою власть как своего владыки и будет содействовать всем моим начинаниям, за что получит престол Чёрного острова и Айану. Он любил её, что до Острова, я был готов уступить его, ведь я простер свой взгляд на Королевскую равнину.
- Гидеон...
- Лестер то и дело вызывал недовольство отца, - не обращая внимания на ее испуг, продолжил принц. - Аластер ненавидел разгульные выходки наследника больше, чем мои военные успехи. Тогда сир Каллат и предложил ему отправить Лестера в Долину соколов, а меня, после его неудачи, ему на выручку. «Так, - говорил сир Каллат, - вы разом избавитесь от обоих, не вызвав при этом волнений. Гидеона любит армия, она стала бы вам непримиримым врагом, быть может, даже лишила трона, покажись им смерть Чёрного принца подозрительной, но после его героической гибели в Долине, они присягнут вам на верность, станут вашими, а вы благополучно женитесь вновь».
И мой отец не удержался от соблазна. Он отослал Лестера к горцам, а меня, чтобы усыпить мою бдительность, отправил послом в Мраморный город. Думаю, его веселила мысль о том, что он отправил меня для того, чтобы мы с тобой поспрошались навсегда. Поэтому я получил письмо с приказом вернуться уже на следующий день. Для меня этот день стал подарком судьбы - я не только смог тебя увидеть и переговорить с Нуадор Тактимар, но усыпить бдительность Крыса, который начал что-то подозревать.
Тем временем Лестер не только не был пленен горцами, он пришёл к ним добровольно, как посол от моего имени. Мы заключили соглашение. Горцы принимали власть нерелисского престола и получали все права нерий, оставляя за собой решение по главным вопросам и возможность сохранить армию. Говоря понятнее, Долина по-прежнему оставалась независимой при протекторате Нерелиссы.
Мы и не собирались выполнять свою часть сделки. Горцы уже изнывали от своей изоляции - отец запретил кому-либо вести с ними торговлю, карая смертью каждого нарушителя. Это по своей сути была та же осада, которая обратилась против него самого. Золото, красноречие Лестера и моя репутация человека, всегда держащего своё слово, лишили их всех сомнений. Они сами позволили нам взять Фолленд.
Теперь нам предстояло организовать величайший спектакль. Мы не только должны были взять неприступную цитадель, но сделать это так, что бы противник до последнего считал все происходящее инсценировкой. Мне пришлось отдать жизни пяти своих преданных солдат. В их крови я был, когда меня уносили обратно в лагерь. Лестера, который был здесь же, на стене, захватил сир Каллат и тоже вывел из погибающего города.
Пока Фолленд испускал своё последнее дыхание, мы трое успели обсудить свои конечные шаги. Ночью, когда моя армия была занята вином, женщинами и грабежами, мы с сиром Каллатом пересекли город и, поднявшись на корабль Себастиана, отправились на материк. - Он тепло улыбнулся. - Мне жаль, что тебе пришлось пережить ужас этих дней, но иначе было нельзя. Я не мог предстать перед тобой раньше, как бы мне того ни хотелось. Я отправил сира Каллата, чтобы он сообщил тебе правду, но его остановило твоё состояние. Твоё горе было так глубоко, что, утихни оно, это выдало бы нас.
- И ты позволил мне... - голос Сангриды сорвался. Она смотрела на Гидеона с такой ненавистью, какой он никогда не видел на её лице.
- Ты должна меня простить. Поверь, это приносило мне не меньшие муки. Быть так близко и не иметь возможности открыться.
- Ты действительно считаешь, что твоё нетерпение идёт в сравнение с тем адом, через который мне пришлось пройти по твоей милости?! - Сангрида вскочила на ноги. Гидеон протянул к ней руку, но Сангрида отшатнулась, точно от занесённого кулака.
- Прошу тебя, пойми. Все, что я делаю, все это ради нашей любви. Когда я взойду на престол Королевской равнины, то во имя мира и процветания возьму в жены Айану Пеллар. Тебя.
- А что насчёт настоящей Айаны?
- Её лицо слишком хорошо знают в Нерелиссе. Ей придётся навсегда остаться в Вайсе.
- Ты убьешь её, - тихо сказала Сангрида. - Сперва, разумеется, ты убьешь королеву и её дочерей, потом Эдварда. Ах, да, я ещё забыла про нашего отца. И, разумеется, Лестер тоже долго не проживет. Он либо станет твоей марионеткой, окруженный твоими воинами, либо погибнет.
- Ты клянешь меня за то, что я делаю, но дни милосердия остались в прошлом. Я пощадил Сембию, она взбунтовалась. Я был предан нашему отцу, но он уготовил мне смерть. Теперь я не могу позволить себе уступить хоть в малом. Вспомни историю Диглана Белобородого.
- Он был завоевателем, - возразила Сангрида. История войн мало её интересовала, во всяком случае, гораздо меньше философии и древней литературы. Гидеон, привыкший к тому, что у Сангриды есть ответы на все вопросы, самодовольно усмехнулся.