Он не сумел более сдерживать себя. Руки Гидеона обвили дрожащую Сангриду, их губы встретились в поцелуе.
Он никогда не думал, что поцелуй Сангриды будет таким. Вместо сладости на своих губах Гидеон чувствовал соль ее слез. Она не отстранялась как прежде, ничто теперь не могла вырвать ее из его объятий. Она дрожала точно перепуганный зверек, в то время как пламя в груди Гидеона, казалось, испепелит его заживо. Он покрывал тысячами поцелуев ее заплаканное лицо, не веря тому, что все это происходит на самом деле. Какое невыносимое, болезненное счастье, быть с ней, держать в своих объятиях, слышать, как твое имя, точно мучительный стон, снова и снова срывается с ее губ.
- Не бросай меня, больше никогда не бросай меня, - шептала она, - Гидеон, мой Гидеон.
- Теперь ничто не разлучит нас, - пообещал он, на мгновение отрываясь от нее. В тусклом пламени свечей его глаза сверкали изумрудным огнем. – Я даю тебе слово. Никто больше не посмеет встать между нами. Я всегда буду рядом с тобой. Я клянусь, в следующий раз я умру в твоих объятиях.
Глава 19. Айана
Айана проснулась с первым раскатом грома. Открыв глаза, она ещё несколько минут невидящим взглядом смотрела на полог своей кровати, а затем закрыла их вновь.
Только что она видела чудесный сон, отголосок прекрасной жизни, принадлежавшей нерелийской принцессе. В этом сне она вновь жила в белоснежном дворце Талтосов и гуляла в его висячих садах. Слуги играли на диковинных музыкальных инструментах, сквозь их звуки доносились голоса с верфи и шелест волн. Рядом был её супруг, но не Дован, нет. Чёрный принц принадлежал ей одной. Его глаза вспыхивали зелёным огнём каждый раз, когда их взгляды пересекались. Он был невероятно хорош, и венец владыки золотился на его челе. Им предстояло править миром.
Если бы это было правдой! Айана почти жалела о том, что проснулась. Как бы она желала вновь оказаться в Нерелиссе, пусть хотя бы во сне. Все чаще ей казалось, что прошлое, проведенное в роскошных залах дворца, всего лишь видение, память о рассказе, услышанном от кого-то другого. Руки ее огрубели, кожа потемнела, а волосы выцвели под палящим вайским солнцем. Кто бы узнал в этой вдове великолепную принцессу из рода Митридата? Кто бы поверил, что та способна клеймить мертвое тело или отдаваться незнакомцам за плату?
И все же Айана не скорбела о своей судьбе. Здесь, во Вдовьем доле, в ее душе проснулось нечто, прежде скрытое от нее самой. Айана не знала, какие у бога планы на ее счет, но твердо верила, что лишения нынешних дней не случайны. Этот путь не ведет во тьму забвения, наоборот, петляя и искривляясь, дорога возвращала ее к настоящей судьбе, в Нерелиссу, к Талтосам. Разве богу не угодно, чтобы она стала чёрной королевой? И, если перипетии сегодняшних дней всего лишь плата за более достойного мужа, чем Дован, она готова ее заплатить.
Размышления привели Айану в такое возбуждение, что она встала раньше всех в лагере и, к тому времени, когда первые вдовы начали просыпаться, давно уже пребывала в бодрствовании. Сообщив Киб, что отправится в Красные пашни, Айана вышла за крепостные стены и неторопливо побрела вдоль кромки моря, вглядываясь в туманную зыбку горизонта. Широкий мыс скрывал Дол от портов Красных пашен, но все равно, Айана пристально вглядывалась вдаль, надеясь различить темную точку корабля среди спокойных вод Моря невольников. Кто знает, может судно уже зашло в порт, и скоро она поплывет на нем в Нерелиссу.
Впрочем, как бы сильна ни была ее тяга к Нерелиссе, Айана прекрасно понимала, что будет сильно скучать по этим дням. Никогда прежде она не была столь свободной. Какое же наслаждение, иметь возможность, вот так запросто выйти за стены, бродить в одиночестве и не оглядываться на время. Странно было даже думать о том, что прежде ее жизнь протекала в четырех стенах, и окружающий мир она видела лишь с балкона своих комнат.
И все же она здесь чужая. Сколь бы вольной не была бы эта жизнь, место Айаны в залах дворцов, более того, в постели Талтоса. Если бы ей только удалось соблазнить Черного принца. Все чаще он завладевал ее мыслями. Что может быть более притягательным, чем красота Талтосов, слава непревзойденного воина и любовника? Став его женой, она бы следовала за ним в походах, была свободна, как здесь, в Доле. Даже ужас, пережитый ею по вине Гидеона, забылся Айаной. В своих тщеславных помыслах она не вспомнила о покойном муже. Да и какое ей было дело до него? Дован умер, ее же легенда только начиналась. Не встанет же покойник между ней и той жизнью, которую она может прожить? Конечно, Аластер может воспротивиться этому, но что будет значить его слово, против того желания, которое она разожжет в Гидеоне? Черный принц не знает отказа, а она сумеет направить его. Она возведет его на престол.