Так и поступили. Сделали сначала художественное фото, а затем в будке под камеру сами фотографировались: корчили рожи, целовались. На последней фотографии Аня положила голову на плечо Феликса:
– Эту покажу маме. Остальные забери. Пусть у тебя побудут. Товарищ фотограф, запишите мой адрес – на него пришлёте художественное фото, если мы не заберём его в течение двух недель.
– Да, раз я знаю адрес, и мы с вами уже сфотографировались, то есть стали уже не чужими, то позвольте представиться: Юлий Вениаминович.
– Очень приятно, я – Аня. А это – Феликс.
– Для Вас, мадам, просто Юлик, если Вас не смущает фамильярность и разница в возрасте. Меня так все женщины по моей просьбе называют. Я не отказываюсь, и они от меня не отказываются. Я женщин люблю, а Вы очень симпатичная, хоть и молодая для меня. А Вы, молодой человек, как я вижу, её очень любите. Держитесь за неё, будьте как одно, как муж и жена.
– А мы ещё официально не поженились.
– Знаете, я любил свою покойную жену, когда был так же молод. Давно это было. Фотография выйдет шикарная! И не бойтесь моего косоглазия. Это не недостаток, а скорее особенность любящего сердца. Если мужчина и женщина любят друг друга, то они должны смотреть друг на друга, причём одновременно в одну сторону. Ведь также? Глаза в глаза и идти одной дорогой. Попробуйте хоть раз так сделать. А представьте, что так всю жизнь? Храни вас Бог.
Фотограф, оставшись один, продолжал разговаривать сам с собой, а Феликс с Аней пошли в университет сдавать Анины долги по зачётам. «Я же тебе говорила: они везде», – смеялась Аня над картавостью фотографа. Она по примеру отца пробовала учиться заочно на факультете гомеопатии и здоровья человека, который располагался не в основном корпусе универа, в бывшей резиденции австро-венгерских и карпатских митрополитов, а рядом с центральным базаром, на котором МыколМыколыч продавал яблоки, и медсанбатом, которым руководил теперь уже известный лейтенанту начальник медслужбы гарнизона с орлиным профилем, посещающий комендатуру по понедельникам, средам и пятницам. «Папа его знает, они вместе учились в мединституте, но отношения сейчас не поддерживают. Он теперь великий, преподаёт в меде у меня на факультете, а папа…», – Аня запнулась, не зная, как лучше сказать, что её отец на полставки сидит в колхозном медкабинете, к нему ходят селяне как к ветеринару, он кормит кур на хуторе и на рынке продаёт яблоки, чтобы свести концы с концами. Вот вам и перестройка!
Проходили мимо центрального базара. Запахло чем-то очень вкусным и сладким, время было обеденное. «Жареная кукуруза, очень вкусно. Тут готовят кукурузу в разном виде. Попробуй. Тебе может понравиться солёный – его можно с пивом, а мне давай возьмём карамельный и сок». На небе были тучки, ветер гонял их нещадно, выветрив остатки головокружения у Феликса, пива не хотелось. Оба на обед ели сладкий попкорн из огромного бумажного ведра и мороженое на палочке. «Когда было трудно купить через забор, то «Бородинское» было вкуснее», – ещё раз отметил Феликс, рассказывая Ане про курсантские годы и медленно продвигаясь к универу.
В коридорах гомеопатического факультета им встретилась смуглянка Оксана с остановки «Старое кладбище», которая с любопытством смотрела на Ангелину – свою землячку и подругу по учёбе, так героически спасавшую в пятницу вечером раненого (а это то же самое, что и отравленного алкоголем), обессиленного лейтенанта, увёзшую его потом куда-то в ночь и не пришедшую к ней ночевать. О нём она ей раньше рассказывала, как о таком положительном персонаже: письма каждый день писал, стихи посвящал, амур-тужур. А тут он такое выдал, что они с ней вдвоём еле его довели до такси, звал обоих с собой: «Девочки, поехали ко мне, у меня есть шампанское. Но, не всё сразу, по одной, девочки, я люблю по одной!» Тоже мне, «хороший мальчик», теперь понятно, «чого це Геля» в него вцепилась, ей тоже нравятся такие же, с чертовщинкой в душе и ангельскими глазами.
Она не признала в мятом чужом лейтенанте случайного троллейбусного попутчика в нарядной белой майке с флагами несуществующих государств и не обратила на него внимания тогда, да и в этот раз он её не сильно заинтересовал – нос пуговкой, роста небольшого. Водитель коменданта Васыль был взрослее, плечистее, понятнее в желаниях, нос у него был мясистый, говорил с ней на одном языке. Упрямый, но простой. А то, что не офицер, а солдат, так то не страшно, а даже хорошо, никуда его не переведут, да и скоро ему выходит срок увольнения со службы, значит, останется здесь, а папа у него – голова колгоспу в Марусиных Крыницах, а у неё мама работает там же продавцом в сельпо, а отца нет. Давайте честно – какой ещё вариант искать сельской девушке на выданье?