Феликс на командирском месте в шитых погонах лейтенанта и для солидности в фуражке ехал на сватовство. Приехали уже затемно, когда в селе в окнах зажёгся свет, а на улице была непроглядная темнота. Хорошо, что дорогу Васыль знал с закрытыми глазами.
– Чего у вас фонари не включают?
– Товарищ лейтенант, да какие там фонари, у нас даже в клубе свет дают тильки колы танцы, и то на два часа! Некогда даже как следует девок разглядеть. А вдруг она – не такая? Приходится всё на ощупь выяснять!
– Да, ладно, на ощупь, тебе-то грех жаловаться, ты что, не знаешь, как твоя Оксанка выглядит?
– А она мне говорит, что только после свадьбы я всю её узнаю, а я ей говорю, что ты мне покажи до того, может тогда ничего не будет. Морочит мне голову, дразнит и не даёт, ещё та бесовка. Всё, приехали, тут доктор Мыкола живёт, вон его хата. Вы идите, а я пока к родителям съезжу, потом вернусь и буду тут ждать.
Родители Ангелины будущего зятя ждали. «Ямочки на щеках. Только что-то худенький, ты его Геля корми хорошо, мужикам это иногда больше надо, чем другое. Когда они сытые, то ласковые и ручные становятся», – Анина мама разглядывала моментальное фото, где её дочь положила голову на плечо безусого кучерявого брюнета с носом-пуговкой, которой он пристегнул её дочь к своему седлу. Феликс сильно потерял в весе, когда переживал и сдавал выпускные госэкзамены. За его напускной весёлостью и лёгкостью скрывались усидчивость и повышенная требовательность к себе. Так, курсантом он дал себе зарок не ходить в самоволки и не ходил три года – ровно столько, сколько служили матросы на флоте. Ну, а как он, став офицером, сможет потом им это ставить в вину, если сам был такой же? Последний четвёртый курс под наложенный на себя мораторий не подпадал, а первый лейтенантский отпуск без поста и мамины пирожки немного вернули его ближе к прежней весовой категории. Но тёща всегда должна заботиться о питании зятя и её совет невесте «кормить не только попкорном» был к месту вне зависимости от степени упитанности будущего мужа её дочери. «Гарный, розумный хлопець. Вот был такой случай – я ему уши лечил в Хибинах, когда он мальчишкой был, и он меня помнит, и родителей мы его знаем», – Мыкола Мыколыч перешёл на русский и предался воспоминаниям.
Накрыли стол, на плите ждали своего часа вареники с картошкой, которые готовились покрыть «добренькой» – шкварками сала с луком, поджаренными на смальце. Свой огород дал всё, что нужно для салатов. Отставной доктор оказался виноделом со стажем и выставил лучшее своё изделие – вишнёвое вино, в котором не было ни капли воды.
Во дворе собаки были привязаны и не выходя из будки зло гавкали на идущего по тёмному двору Феликса. Ярким прожектором ударил свет лампочки под потолком в глаза Феликса, когда он из темноты открыл дверь хаты. Опять ничего и никого он не видел, кроме Ани, которая заслонила собой весь свет. Ослеплённый и немного стесняясь своей роли и не зная правил сватовства, решил он вести себя так, как вели гусары в фильмах. Гора вареников исчезла в лейтенантской утробе, вишнёвое вино заслуживало высшей похвалы и требовало продолжения банкета. На радостях бойкий жених пришёлся по душе Аниным родителям, особенно маме – ел он с хорошим аппетитом, и дали они ему своё родительское благословение, хотя оно и не было предусмотрено Уставом гарнизонной и караульной служб. Кроме благословения дали в дорогу и на первое время Феликсу домашний хлеб и бутыль столь понравившегося ему вина. Пора и честь знать, надо возвращаться на службу, а то там и командовать некому. «Фу, собаки, разгавкались, свои-свои», – довольный тесть провожал Феликса до уазика.
Не более, чем через неделю, в гулкой пустоте коридора и кабинетов комендатуры зазвучал телефон военной связи. Звонили громко, требовательно, как будто бы ничего не поменялось и не было ГКЧП. Дежурный солдат взял трубку, поагакал и пошокал, после чего позвал помощника коменданта. На другом конце провода из узла связи дивизии раздался певучий женский голос, принадлежащий Оксане, помнившей добро о сохранённой лейтенантом в тайне её катании на речку на комендантском уазике, и то, что Аня общалась со своим Феликсом по-русски: «Информирую Вас о том, что приказом таким-то военным комендантом Садгоры назначен капитан Дикий. Он на неделе прибывает и приступает к исполнению обязанностей». – «Не понял, а что с капитаном, в смысле – дикий, почему дикий?» Девушка рассмеялась, разъяснила, что это фамилия такая, нормальная местная фамилия, среди её знакомых есть такие как Москаль, Лысый и однофамилец расстрелянного маршала, извините, Блюхера, а другие она вообще стесняется вслух называть, но никого здесь это не удивляет и никто не обижается. Феликс поблагодарил за информацию о назначении коменданта и сделал Оксане комплимент, что она интересуется военной историей. Но уточнил, что названный ею маршал хоть и воевал в Карпатах, но он не местный, а русский, несмотря на диковинную фамилию-кличку, которая была дана помещиком его предку, вернувшемуся с крестами во всю грудь с войны 1812 года, в честь союзника России в Битве народов прусского фельдмаршала Блюхера. В этой битве отличился Ахтырский гусарский полк, под его командиром Денисом Давыдовым было убито пять лошадей, а он произведён в генерал-майоры. «Вот зануда и зазнайка. Нашёл о чём с девушкой разговаривать! Как его Ангелина терпит?», – молча положила трубку Оксана.