— Конечно. Чтобы не потеряться, просто не сходите с аллей. Кстати, может, желаете посмотреть на ваш домик? Липок вас проводит.
— Да! — оживился горбун. Веснушчатое лицо по-детски засияло. И я снова почувствовала к нему жалость.
— Свой домик?
— Именно, — подтвердила Розалия. — Липок вам все расскажет. И если захотите, покажет сад. В домике есть все необходимое, кроме кухни. Кушать будете у меня. Обед в час, не опаздывайте.
— Спасибо, — немного рассеянно ответила я и проводила взглядом женщину, скрывшуюся за остроконечной туей. Затем повернулась к юноше. — Ну, что ж, давай еще раз знакомиться, нам ведь так толком и не удалось. — Виолетта.
— Липок, — парень залился краской и, словно стесняясь своих непомерно больших ладоней, несмело протянул одну из них.
— Очень приятно, — улыбнулась я, пожав руку. — Ли-ипо-ок, необычное имя. Никогда прежде не слышала. А что оно означает?
Юноша покраснел еще гуще и, глядя себе под ноги, расшифровал:
— Цветок.
— Как интересно. Значит, когда тебя брали сюда на работу, тоже требовали цветочное имя.
Парень помотал большой головой:
— Нет, я сюда не нанимался.
— А как же тогда? — при всей своей несуразности, он мне понравился сразу. Парень не производил неприятного впечатления, не пугал. Наоборот. Чем-то притягивал. Казалось, что он очень добрый и честный. У плохого человека просто не могут быть такие чистые глаза.
— Ну, сколько я себя помню, я всегда тут был.
— А-а-а, так Розалия твоя родственница?
— Нет, я сирота. Родители отказались от меня еще во младенчестве, — пожал узкими плечами юноша. Я почувствовала себя отвратительно. Полезла в чужую душу. Заставила лишний раз вспоминать о предательстве родных людей.
А интересно сколько ему? Восемнадцать? Девятнадцать?
— И никогда никуда не хотел уехать?
Юноша опустил голову и проговорил скорее мелким листикам, похожим на ряску, чем мне:
— Куда мне? — глубокий вздох пояснил все намного лучше слов. — Мое место здесь.
Я страшно пожалела о своих вопросах. Ведь совсем не хотела обидеть его. И, кусая губы, постаралась перевести разговор в другое русло:
— Да разве по собственной воле захочется уехать из такого сада? Меня тоже не назовешь путешественницей. Но я абсолютно точно могу утверждать — немногое сравнится с этим чудным местом.
Липок как-то странно посмотрел на меня.
— Я что-то не так сказала?
— Нет-нет, — снова залился краской юноша. — Тут действительно очень красиво. Хотите, я вам покажу ваш домик?
— Только при двух условиях, — с притворной серьезностью потребовала я.
— Каких? — насторожился Липок.
— Во-первых, давай на «ты», — горбун кивнул, но все еще подозрительно поглядывал. — А, во-вторых, только, если поведешь меня к домику самой красивой аллеей.
Я рассмеялась. Липок выдохнул с явным облегчением и широко улыбнулся. Он вообще с первой нашей встречи напоминал нескладного мышонка, готового в любой момент спрятаться в норке.
— Кстати, а где ты живешь?
— В большом доме. Но чаще всего ночую в саду.
— Под открытым небом? — изумленно уточнила я. Ну ладно летом, все же осень на дворе. Хотя, чего удивляться, тут нет и намека на осень, словно сад неподвластен временам года.
— Да. Ночью сад особенно прекрасен, — он сказал это с таким видом, что я не усомнилась в правдивости слов ни на секунду и даже пожалела, что до ночи еще больше, чем полдня.
Древесная аллея повела нас к домику. Причудливо переплетенные ветви, украшенные пушистым зеленым лишайником, образовывали арочный коридор. Под ногами стелился мягкий мох. Ну, точь-в-точь как в сказке! Не хватало только фей и гномов.
Липок оказался приятным собеседником. Без устали показывал дивные растения. И мы вместе ими восхищались. Как я уже призналась ему ранее — моя жизнь не была наполнена заграничными поездками и путешествиями. Но я всегда стремилась всесторонне развиваться. Читала книги, смотрела передачи про неизведанное и необычное. Старалась идти в ногу со временем и быть в курсе достижений современной науки. Но во время прогулки поняла, что никогда в прошлом и вряд ли в будущем мне удастся увидеть что-то более необычное. Даже воспоминания о доисторических рептилиях и инопланетянах из одной научно-популярной программы казались серым облачком против изумрудных цветов-ежиков, фиолетовых кактусов, дрейфующих сухопутных водорослей, сморщенных кулачков и еще уймы диковинок. Мысль о премировании уже не казалась странной. Наверняка эти цветы стоят баснословных денег. В голове даже промелькнула лихая идея: не основать ли со временем собственный садик, основанный на премии?