Гефра пришла в себя, как только тоненькая алая струйка коснулась ее губ. Рефлекторно приоткрыла рот и стала втягивать жизненно необходимую силу. Нет, больше она не будет так глупо растрачивать энергию. Этот выход из себя чуть не стоил ей возвращения в безвременье. Глоток, еще глоток. Кончики пальцев рук и ног закололо, словно Гефра их отлежала. В тело возвращалось тепло, клетки насыщались силой, но ползущая струйка все не заканчивалась. Видимо, на этот раз жертвой стал не один человек. Когда женщина поднялась с ритуального ложа из ясеня, то обнаружила вокруг себя три сморщенные мумии, контур из маргариток стал им мал. Друиды, выстроившиеся у каменных изваяний, смотрели на нее расширенными от восхищения глазами. Не каждому, даже самому преданному слуге удается узреть и мимолетный знак от любимой Гефры. А тут, спустившись с небесных чертогов, богиня предстала собственной персоной! Вот, что значит истинная вера! За спинами в белых балахонах переминались еще три фигуры: Гал, Хильд и Двалин. Искреннее волнение на их лицах тут же согнало остатки недовольства нерасторопными слугами.
Женщина устроилась поудобнее. Пришло время исполнения желаний. Вот только полностью сконцентрироваться никак не удавалось. Перед глазами вновь и вновь представал образ Брисингамена. Нет, Двалин не мог ошибиться, ведь он один из мастеров, создавших его. Как же волшебное ожерелье попало к девчонке? Она не имеет на него никакого права! Гефра заплатила достаточно, чтобы получить украшение в вечное пользование. Неужели Од? Неужели это его рук дело?
Я еле-еле сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от восторга, когда в конце аллеи разглядела небольшой приземистый домик. Красноватая каменная кладка с покатой камышовой крышей, разросшейся над входом широким козырьком. Маленькие квадратные окошки в цветах и полукруглая дверь. Печная труба и башенка-гриб. Создалось впечатление, что домик никто не строил, просто он сам вырос из земли. Мне безумно понравилось жилище Розалии, но это — просто чудо какое-то!
— Домик для гномиков! Как в сказке про Белоснежку, — улыбнулась я, жадно рассматривая невысокие кованые фонарики по обеим сторонам от входа, крохотный плетеный забор и разноцветные маргаритки, не сводящие с меня любопытных глазок. Ладони невольно потянулись навстречу друг другу, чтобы огласить округу звонкими хлопками.
— Хорошо, что он вам…, то есть тебе понравился, — и опять веснушчатое лицо приобрело оттенок спелого помидора. — Ваши…, то есть твои вещи уже там.
— Правда?! Это просто замечательно!
Больше я не могла справляться с точащим любопытством и, почувствовав себя маленькой девочкой, последнюю пару метров преодолела бегом. Липок на миг замешкался, а затем под собственный смех, удивительно чистый и заразительный, бросился следом. Я резко остановилась у входа и потянула ручку на себя. Дверь из темной древесины неслышно отворилась — и восхищение снова вытеснило воздух в груди. Интересно, сколько человек способен удивляться, прежде чем его ощущения начнут притупляться? Что-то подсказывало, в этом чудесном саду изумлению не будет ни конца, ни края.
Меня обдало пряным ароматом. В голове пронеслась сумасшедшая мысль — так пахнет дом. Я с наслаждением вдохнула поглубже и вошла внутрь. Липок тихонько притаился сзади, словно чего-то выжидая. Посередине просторной комнаты расположился добротный овальный столик с двумя стульями ему под стать. В самом центре столешницы на кружевной салфетке лежала кожаная тетрадь, а рядом стоял горшочек с сиреневыми маргаритками. Точно такими, что Розалия положила на гроб бабушке.
— Твоя тетрадь?
— Тетрадь? — воззрился на меня юноша.
— Ага. Вон на столе.
— Нет, — замотал большой рыжей головой Липок. — Это тебе.
— Мне?
— Да дневник садовницы, — горбун не сводил с меня внимательного взгляда.
— Ладно, — я подошла к столу, взяла тетрадку в руки, полистала. Она оказалась абсолютно пуста. Я вернула ее на место и снова принялась осматриваться. В углу притаился небольшой стеллаж, а у его кривых ножек — мои чемоданы. Вдруг я вспомнила, что в одном из них лежат перепачканные вещи. Значит, занятие на вторую половину дня найдено.
Бежевые батистовые занавески на окошках, маленькие картины-натюрморты на каменных стенах. Но самое главное — настоящий камин! Надо же, а я где-то читала, что сейчас можно использоваться только электрическую имитацию.
— Вот здорово! — подскочила я к камину, — тут даже кресло-качалка есть.
— Нравится? — наконец отмер Липок и улыбнулся.