В этом был смысл.
— Возможно, — кивнул я. — Возможно. Но есть и еще кое-что. Она буквально швырнула меня через стену! Это как объяснить?
Джек в раздумьях поджал губы:
— Итак, мы имеем девчонку, которая была в ступоре, но проснулась, услышав сказку. Она слетает с катушек и перекидывает увесистого футболиста через стену.
События предыдущего вечера пронеслись у меня в голове.
— Перед тем как лечь спать, она три часа сидела, вцепившись в бутылку шоколадного напитка.
Джек начал мерить шагами комнату:
— А как она испугалась огней «Тро-Дин»!
Согласно кивая, я хотел добавить кое-что еще к перечню ее странностей. Шрамы на ногах. Уже открыл было рот, но передумал. Мне вдруг показалось неправильным болтать об этом. Как и о той странной истории, что она мне рассказала, — которая, впрочем, скорее всего, ей просто приснилась.
— Да, чувак, ситуация… — Джек сел и откинулся назад, балансируя на двух ножках стула. — Ладно, заберу машину, и на обратном пути у тебя будет три часа, чтобы выяснить, что происходит с девчонкой.
— Или хотя бы как ее зовут, — с надеждой сказал я.
В это мгновение она вошла в комнату.
Я поднялся с дивана, а Джек с грохотом уронил стул на четыре ножки.
Она посмотрела мне в глаза и почти улыбнулась.
— Доброе утро, — сказал я. — Выспалась?
— Да. — Девочка огляделась; взгляд ее казался намного более осмысленным, чем раньше. — Но… у меня болит здесь. — Она держалась за живот.
Раздалось такое громкое урчание, что мы все его услышали.
Джек усмехнулся:
— Рискну предположить, что ты проголодалась.
Она нахмурила лоб.
Я подошел к ней и протянул руку, словно налаживая контакт с диким котенком, который норовит убежать.
— Тебе нужно поесть, — сказал я, когда она вложила свою руку мне в ладонь. — Помнишь, как это делается?
Она посмотрела на пончики.
Я подвел ее к столу и усадил.
— Вот. — Джек положил несколько пончиков на салфетку и дал ей.
Девочка увидела, как Джек закинул в рот очередной пончик, проделала то же самое и стала жевать, раздув щеки.
Мой друг смотрел на нее с отвисшей челюстью; я тоже стоял, открыв рот.
— Джек, тебе представился случай взглянуть на себя со стороны.
Она проглотила. Затем ее глаза расширились и заслезились, она закрыла рот ладонью.
Джек мотнул головой в сторону раздвижной стеклянной двери, ведущей на заднюю террасу:
— Уводи ее, быстрее! Если ее здесь вырвет, мама меня убьет.
Я схватил девчонку за руку и повел к двери. Во дворе она согнулась вдвое и выблевала все до последнего кусочка на мокрую траву.
— Подожди.
Я сбегал в дом за салфетками, вернулся и дал ей.
Она вытерла рот и выпрямилась.
Чтобы не смущать ее, я сделал вид, что интересуюсь горой Адамс. Впрочем, за облаками и дождем рассмотреть гору было почти невозможно.
— Как кушать ты тоже забыла?
Она подошла ближе, но ничего не ответила.
Повернувшись к ней снова, я сказал тихим голосом:
— Не бойся. Джеку я ничего не говорил.
Уголок ее рта пополз вверх.
— Спасибо.
— Послушай… — Как же мне признаться в том, что мы повезем ее назад и я собираюсь высадить ее в том самом месте, откуда она так отчаянно хотела убежать?
Девчонка быстро схватила меня за руку. Наклонила голову, а затем неспешно выпрямила:
— Они здесь.
У меня по спине побежали мурашки.
— Кто?
Она дошла до конца террасы и посмотрела туда, где подъездная аллея заканчивалась высокими воротами, закрывающими вид на дорогу.
— Там. — Она показала пальцем. — Поджидают за воротами.
В доме я спросил Джека, нет ли у него бинокля.
Он нахмурился:
— Что случилось?
— Просто дай, и все!
Джек помотал головой:
— Бинокля нет. У мамы есть подзорная труба, чтобы наблюдать за птицами. В кладовке за прачечной.
Я отправился в кладовку, а он крикнул мне вслед:
— Осторожнее! Она бешеных денег стоит!
Отыскав трубу, я спросил:
— Лестница есть?
Джек кивнул:
— Конечно. Что ты собрался делать?
— Проверю парадные ворота.
Он состроил гримасу:
— Так открой их.
— Не могу. Там кто-то стоит. Надо посмотреть кто.
— Тогда забирайся на крышу.
Я вручил ему подзорную трубу:
— Поэтому мне и нужна лестница.
На дворе опускался легкий туман. Джек с подзорной трубой в руках помог мне отыскать приставную лестницу и забрался вслед за мной на крышу. На трясущихся ногах по мокрой шершавой черепице мы залезли на самый верх. За воротами на противоположной стороне дороги стоял черный седан.