- Э! - обращался он к жене, чихая. - Что здесь устроила она? Это шьто? Ведьмины мешочки?
- Овик, это целебные травы. Ты же знаешь, Сонечка изучает свойства растений. Зимой мы будем заваривать душистые травы и пить чай. Это очень полезно и вкусно, - ворковала Светлана.
- Я не доживу до зимы, задохнусь! - кричал в ответ Овик. - Сдохну от чхания!
Он сорвал один из пучков, тот рассыпался у него в руках, пыльца попала в открытый рот, готовящийся к очередному «апчхи». Овик начал задыхаться, закашлялся, хватал воздух как рыба на берегу, в конце концов слетел кубарем со ступеней. Светлана закружилась над ним, вскидывая руками, она не знала что и делать.
- Овик! Овик! - визжала женщина.
На шум выскочила Назик, от нее было столько же помощи, сколько и от Светы. Она кричала и махала руками, отчаянно пытаясь этим помочь, катающемуся по земле мужчине. Прибежали из сада Руфик и Амина, запричитали на армянском. Овик корчился в припадках кашля, красный как вареный рак, еще бы минута и он задохнулся. Откуда-то прибежал Саркис, схватил поперхнувшегося мужчину и поднял на ноги, словно куклу перевернул вниз головой. Овик плевался по верблюжьи.
Саркис держал его за ноги и вытряхивал как тряпичную куклу.
Вскоре Овик попросил отпустить его, чувствовал он себя прескверно, Саркис казалось вытряхнул из него не только застрявшую в глотке соринку, но и душу. Ему помогли подняться, голова кружилась, в горле все еще першило. И как некстати появилась виновница сего.
- Ты! - указывал он на ничего не понимающую Софью толстым волосатым пальцем, весь багровый от пережитого. - Ты меня чуть не убила!
Все смотрели на девушку, застывшую от свалившихся откуда не возьмись несправедливых обвинений, державшую очередной букет пахучей травы в руках.
- Овик, она не хотела. Кто же знал, что у тебя аллергия на пыльцу, - заступилась Светлана.
- Не хотела! - повторил в ярости мужчина. - В моем доме устроила сарай! Везде трава! Тут трава, там трава! Я что лошадь?
Он кричал в перемешку с армянским ругательствами. Соня несколько секунд стояла в замешательстве, потом холодным высокомерным тоном заявила:
- Раз уж вы решили сравнивать себя с животным, вы скорее конь, нежели лошадь.
- Шьто? - тихо, словно перед бурей, переспросил Овик.
- Конь — мужского рода. Вы — конь, а не лошадь.
Светлана побледнела и не на шутку испугалась за дочь. Хорошо, что они были не одни, еще никто не расходился, даже Саркис стоял неподалеку, почуяв неладное он остался наблюдать.
- Она мне сказала? Мне сказала? Конь? Я конь? Меня конь? - Овик переспрашивал у всех свидетелей этой сцены.
Соня молчала, обычно она не дерзила людям, но Овик был особый случай, конфликт давно уж как созрел.
- Меня назвать конём? Я так это не оставлю! Я дам тебе наказание! Как можешь ты невоспитанная, неуважительная девчонка так назвать меня, в моем же доме? Э, куда смотрели мои глаза, она не будить мне дочь никогда, женщина, что за неблагодарный ребенок ты воспиталь? - теперь он обратился к растерявшейся Светлане.
Света ясно представила себе как их с вещами выставят вон на улицу - в мир, где у них нет ни дома, ни родственников, ни друзей, ни копейки за душой.
- Соня, извинись немедленно, - строго сказала Светлана дочери.
- За что? - изумленно спросила Соня, предательски защипало в глазах.
- Некрасиво так поступать с отчимом. Скажи, что ты не хотела и так больше не будешь! - произнесла с мольбой женщина.
- Но мне не за что извиняться! Я ничего не сделала!
- Соня извинись, просто извинись! Да, Овик? И мы забудем!
Овик быстро воспламенялся, так же быстро угасал. Он уже не чувствовал зла на девушку, ему даже от чего-то стало жалко ее.
- Э! Ну вас! - махнул он рукой и удалился в дом.
Все разошлись, остались лишь мать и дочь. Соня держалась, как могла, чтобы не расплакаться, но слезы предательски сыпались градом.
- Соня! - мать протянула руки. - Пойми, так надо! Если мы не будем слушаться — останемся на улице, а нам некуда идти!
- Мы могли бы снять квартиру, - сквозь слезы отвечала девушка, - мы могли бы найти работу! Мы могли бы жить вдвоем, не подчиняясь всяким дикарям!
- Ты еще слишком молода, не все так просто, иногда нужно и потерпеть!
Соня не дослушала, убежала прочь, подальше от этого дома, обиды и предательства матери.
Глава 6
Поздний вечер застал рыдающую девушку далеко за полем, она прошла сама не своя все виноградники, сад, луг. Только сейчас, когда во всю перекликались сверчки и подымался месяц, заметила - как далеко забрела. Сюда она еще не заходила, нерешительно, но все же двинулась обратно. Ночевать на улице Соне не хотелось.
Она шла, как ей казалось по уже знакомой дороге, но видимо, где-то сбилась с пути и очутилась в незнакомом месте или быть может ночь так влияла на все вокруг, меняя местами. Луна освещала ей путь и девушка смогла выйти к знакомым виноградникам. Она не стала обходить их стороной и пошла между рядами. В этих местах София тоже еще не бывала, ни разу не видела, словно выросший из ниоткуда, сторожевой домик. Она подошла ближе, в окошке горел свет.