— Ну, во-первых, родственные отношения тут ни при чем, Квашнин не был знаком ни с той, ни с другой. А во-вторых, в случае с Верой Ивановной он действовал не один, а с сообщником. И этот сообщник его сдал. Соседка Квашниной тоже его опознала, по фотке. Так что там нет смысла запираться. А вот убийство Беллы доказать труднее, потому что нет ни следов, ни свидетелей… Кроме тебя.
— Но я не знаю! — повторила Настя. — Да, он похож на того парня, которого я видела. Тот же тип внешности. Но поручиться, что это был именно он, я не готова. Может, имеет смысл посмотреть на этого Квашнина вживую?
Волков кивнул. Конечно, имеет смысл. И следователь Кроликов непременно будет проводить опознание и обязательно пригласит Настю. Но только вряд ли будет толк. Если уж она не опознала Квашнина по фотографии, то и подавно не опознает, когда он будет сидеть рядом с двумя такими же плоскорожими индивидами. А ведь процедура опознания требует, чтобы люди действительно были похожи друг на друга. Нельзя посадить Владимира Квашнина между Арнольдом Шварценеггером и Дольфом Лунгреном, например. Так что нужно искать другие доказательства его причастности к убийству Беллы.
Пока же задержанный упорно стоял на своем. Да, бабушку он убил. Да, ради трехкомнатной хаты. Еще два года назад он вообще ничего не знал о родственниках по отцовской линии. Если б не переписка, которую он поддерживал с отцом, так бы ничего и не узнал. В письмах Виктор Квашнин рассказал сыну о грехах своей молодости, о том, как получил первый срок, как мать фактически отказалась от него и не дала шанса на новую жизнь. Веру Ивановну он считал главной виновницей своих злоключений. Винил ее и в собственном алкоголизме, и в нищете, и в загубленном здоровье, и в том, что четверть жизни прошла за колючей проволокой. Ну да, попался один раз на изнасиловании, так что ж теперь, надо было всю жизнь ему сломать из-за этого?.. Механизм самооправдания у Квашнина-старшего работал отменно.
Между прочим, рассказал Виктор своему отпрыску и о том, что мать его до сих пор живет и здравствует в той же самой квартире, где прошло его детство. Живет вместе со своей внучкой, рожденной от дочери Виктории. В том же самом доме проживает и его давний преданный друг Виталик. Единственный, кто не прервал контакты с Виктором, когда его посадили в первый раз. Все эти годы они регулярно переписывались, и Виталик информировал друга о жизни Веры Ивановны. Когда же она помрет наконец? Тогда можно будет заявить свои права на квартиру, Виктор же единственный сын. Стало быть, наследник. Сестра Вика куда-то пропала, от нее много лет вестей нет. Так что если с кем и придется квартиру делить, так только с этой девчонкой, дочкой Вики. Половина, конечно, меньше целого, но тоже неплохо.
Надежды Виктора не сбылись. Осенью прошлого года Володю известили, что отец его умер в тюремной больнице от цирроза печени. И парень сразу же решил, что теперь претендовать на бабкино наследство будет он сам.
Оказавшись на свободе, Володя не поехал в родной Соликамск. Нечего там ловить, кроме очередной венерической заразы. Отправился он сюда, чтобы быть поближе к бабкиной хате.
Вопрос с работой и жильем решился довольно просто: Володю взяли на должность кладбищенского разнорабочего и там же, при кладбище, выделили крошечную комнату, больше напоминавшую камеру штрафного изолятора. Парень не отчаивался: это ненадолго. Он не будет, как отец, пассивно ждать. Если его отделяет от десятков тысяч долларов жалкая жизнь какой-то никчемной бабки, которая к тому же так подло обошлась с его отцом, то почему бы эту бабку и не кокнуть?..
Несколько раз он приезжал к дому, где прошла молодость его отца. Смотрел на освещенные окна пятого этажа, в которых изредка мелькали силуэты Веры Ивановны и Беллы. На глаза им старался не попадаться. Зато познакомился с Виталием, координаты которого ему сообщил незадолго до смерти отец. Предчувствовал, видимо, что недолго осталось небо коптить.
В силу недостатка образования и узости кругозора, Володя имел весьма смутное представление о гражданском праве. Не совсем понимал, чем отличается наследование по завещанию от наследования по закону. Был уверен, что после смерти бабки квартира будет поделена между ее внуком и внучкой. Между ним самим и Беллой, стало быть. Исходя из этого простенького предположения, он уже прикидывал, как половчее пришить старуху, которая почти не выходила из квартиры. Может, тупо прийти к ней в гости под видом слесаря, электрика или торгового представителя?