Нужно было и хвалить, и восторгаться громко,
как музыка у этих дураков!
Три грации играют в мяч, а вы лежите!
Вот и кокетничай!
Серж.
- Загадку мы решали-
почему,
вдруг то, что было модным, утомляет
и кажется смешным,
хоть с вечеру все от него бесились.
Диана.
- Загадка детская — наскучило и всё.
Ирина.
- Изысканность — подруга обновлений.
Кристина.
- Жизнь — это перемены, проба, поиск.
О чем тут спорить?
Серж.
- Мы не спорим никогда,
а мнения высказываем просто — ведь мы друзья и джентльмены.
Кристина.
- А ты — что думаешь?
Серж.
- Мне кажется, что все
уже придумано до нас — я говорю не о науках, об искусстве,
и, слава Богу, хорошо забыто и вытравлено напрочь,
и теперь
нам есть, что открывать по-новой, как Колумбам.
Искать загадочную Индию в морях.
Я говорю о вкусах прошлых лет — вдруг вам захочется опять примерить платья
из бархата тяжелого, корсеты, фижмы, да, и парики.
Диана.
- Неправда! Вы, наверно, обсуждали,
как выглядим — о чем еще мужчины способны говорить!
Я в талии прибавила…
Кристина.
- Нисколько.
Диана.
- Теперь я выгляжу, как древняя Венера — такой округлой и смешной.
Серж.
- А вот и нет.
Диана.
- Что «нет»? Я не похожа на Венеру?
Серж.
- Ты лучше, ты живая.
А Венеру Пракситель первый голой стал ваять,
и взял в модели
гетеру и дублировал ее — отсюда эталон,
а до него
считалось, что богиня нежной страсти таинственна,
и можно лишь гадать, какая форма скрыта под нарядом,
и лица древних статуй
были условны, без намека на портрет.
Ирина.
- Мне нравилось, как женщины ходили в шестидесятых, в прошлом веке.
Диана.
- Нет, мне симпатичней
у римлянок их столы и прически — они так царственны.
Кристина.
- Мне тоже. А Восток?
Одежды, как цветы и невесомы, и ты в них словно лотос на воде.
А Виктор что?
Виктор.
- Смотри-ка, Серж, тут кованый забор,
но лазы есть… а там фонтан засохший, беседка из камней,
но все заброшено как будто,
заросло
травою, елями и одичало.
Идите все сюда!
Ирина.
- Вдруг там хозяин есть?
Какой-нибудь маньяк
из тех, что вдоль реки натыкали заборов и объявили — «это их».
Они противные, я не хочу встречаться.
Кристина.
- Мы поглядим и тотчас выйдем.
Диана.
- Да, только поглядим, не тронув ничего.
(все уходят)
Сцена вторая. Сад.
Кристина.
- Бассейн с водой!
Холодная, как ключ! Шезлонг!
Тут, значит, есть хозяин!
Ирина.
- Наверняка — кругом растут цветы, и все ухожено, кроме деревьев и аллей,
смотрите, сквозь тропу пророс репейник, площадка в ельнике, а из беседки — дуб.
Хозяева по воздуху летают?
(выходит Балтазар)
Балтазар.
- Конечно нет,
приходится трудиться,
и, что велел хозяин, исполнять.
А господин барон поклонник стиля
свободного
и требует, чтоб лес с природой дикой
имел такие же права, что и цветник.
Он очень рад, что вы зашли, и скоро выйдет.
Виктор.
- Нам неловко.
Кто знал, что здесь живут?
Балтазар.
- О, это ничего. Как раз укромность
и ценится бароном.
Он велел
вас угостить пока что.
Я — дворецкий, и обращаться можно — Балтазар.
Прошу вас,
укажите предпочтения, и что подать -
есть соки и вино.
И эти фрукты — пусть немного, освежают.
Там, говорят, жара продержится почти до воскресения.
Ирина.
- Нельзя ли мне воды?
Балтазар.
- Вам, леди, воду, остальным вина.
(уходит)
Диана в след.
- А как хозяина зовут?
(появляется барон)
Барон.
- Барон Бельви.
Я рад нарушить свой режим, обычно строгий,
поговорить со свежими людьми — сравнить, что изменилось.
Виктор.
- Вы француз?
Барон.
- Нет. Я купил и титул, и поместье из прихоти,
теперь и сам привык. А вам удобней, чтоб другое было имя?
Виктор.
- Ничуть. Так значит вы барон Бельви,
а этот парк — он ваш.
И кучу денег стоит.